Бой продолжался, а по ущелью, в сторону ворот, под прикрытием щитов, двигались еще два десятка бойцов. До инструктора и худощавого охранника, одного из тех, кого пытался предупредить Проклятый, наконец-то дошло что дело пахнет керосином. Сам Михаил в это время лежал на краю обрыва, скидывая ту каменную глыбу, он похоже сильно потянул предплечье и спину. К тому же, оказавшись первый раз в реальном бою, он сильно растерялся, ему казалось, что стоит подняться, и в тебя моментально попадет стрела.
А когда из-за обрыва появились первые плоские сороконожки, Михаил натурально впал в ступор. Примерно как на Земле, при встрече с котом. И точно также, как и в той ситуации, монстр лишь дернулся в сторону Проклятого, замер, и потопал в другую сторону. Не успел Михаил перевести дух, как к нему подскочил инструктор, рывком заставил подняться, и потащил за собой. Проклятый и сам понимал — пора уходить от края, если его не хотят съесть, то вполне могут затоптать.
Пока инструктор уводил Михаила, долговязый боец перерубил сдерживающую опору, и огромная куча камней пришла в движение. Сбив сороконожек со стен, камни устремились вниз, хороня под собой оставшихся в ущелье. От тяжелых глыб не могли спасти никакие щиты.
И тут наверху появился этот быстрый и умелый караванщик. Он моментально бросился на ближайших лучников, да и остальные нападающие не сильно отстали от предводителя, один за другим они преодолевали лестницы, вступая в бой.
Проклятый все это видел лишь краем глаза, участвовать в бою он не мог и не хотел. Однако у некоторых участников сражения были иные планы. Мастер-боец казалось целенаправленно пробивается к нему. Непонятно как он его вычислил среди всех защитников, да и как выжил в этой бешеной рубке, но Миша не успел укрыться ни за домами, ни в одном из них, как неистовый караванщик оказался рядом. Долговязый боец, тот самый который обрушил камни, бросился на него сбоку, но силы оказались неравны, и в следующий миг он скорчившись упал на землю. Инструктор куда-то пропал, и Проклятый с караванщиком оказались один на один, на расстоянии примерно трех метров.
“Вот и все”, - подумал Михаил, отрешенно смотря на человека в шлеме. Даже глаз не увижу, почему то пришла совсем уж дурацкая мысль. Боец пошел в атаку, точнее убить человека раскрывшего их, и единственное на что оказался способен Проклятый — вскинуть руку в защитном, абсолютно беспомощном жесте. Рука Проклятого светилась. Можно было подумать — татуировка блеснула на солнце, если бы последнее хоть раз показалось в Шаарне.
Караванщик буквально на секунду замер, и этого хватило, чтобы из его шеи выросло оперение арбалетного болта. Каким бы супер бойцом он не был, но бессмертным все-таки не являлся. Стоило телу караванщика упасть на землю, как оцепенение Михаила прошло. Обернувшись, он увидел инструктора с небольшим арбалетом в руках.
Тот подошел к агонизирующему телу, дождался пока караванщик замрет, сдернул с мертвеца шлем. Увидев лицо бойца, инструктор некоторое время постоял, а затем выругался. Слов Проклятый не понял, но уловил интонацию. Заинтересовавшись приблизился и увидел, что уши мертвеца не такие как у человека, а чем-то похожи на кошачьи. Треугольной формы и длиннее человеческих.
От созерцания Проклятого отвлекли очень грубо. Он чуть не упал от сильного толчка в плечо, и резко развернувшись, увидел разъяренного крепыша — мужика которому он сразу не понравился.
— Ты подстроил? — заорал он в лицо Проклятому, — ты?
Словарный запас землянина был весьма мал, чтобы ответить именно то, что очень хотелось, а русского этот дятел явно бы не понял.
— Я их почувствовал и я предупреждал, что нельзя пускать караван. — Медленно, подбирая слова, ответил он.
— Ты…! Ты отвлекал нас, — проорал мужик, и добавил длинную фразу, которую Проклятый хоть и не понял дословно, но в том, что это были отнюдь не комплименты, сомневаться не приходилось. Миша начал выходить из себя, в начале его никто не слушал, теперь обвиняют.
— Идиот! — бросил он в перекошенное злобой лицо.
Фраза, сказанная на русском, хоть и не была понята, но крепыш тоже уловил интонацию, и в ярости схватив Михаила за грудки, приблизился вплотную.
— Убью! — проорал он, — столько народу погибло! — понятные слова, он перемежал ругательствами, — плевал я на вас, ищеек! — и он ударил Проклятого тыльной стороной ладони.
Почувствовав на лице кровь, Миша просто озверел. Последний раз его били в старших классах, он отвык от такого обращения. Соперник был здоровее, опытнее в драках, а вдобавок являлся каким-то начальником. По-хорошему, Проклятому стоило бы утереться, сделав вид что ничего не произошло, и разбираться позже, через свое начальство. Но он слишком устал от физической беспомощности, и на Земле, и тут во сне. После всех его лазаний на кухонный стол и раковину, после случая с сыном Зинаиды, ему очень хотелось подраться. Он испытывал острую необходимость наплевав на любые последствия, доказать самому себе, что остался мужчиной.
