— Хорошо! — Макдонелл понял мою идею, тоже вытащил записную книжку, начал быстро разрывать бумагу на кусочки — На три ставлю крестики! Смотрите внимательно!
Он склонился над бумажками, черкая крестики карандашом и поглядывая на меня. Даже успел одобрительно подмигнуть.
— Готово! — он перемешал бумажки, сунул их в мою шляпу, что я ему подал. Туда же отправились и мои листки. — Подходите! По одному! Тяните! Кому крестик — тот получил участок! Все честно, без обмана, на ваших глазах.
Толпа загудела, но уже с другим настроем. Надежда. Азарт. Люди начали протискиваться вперед, к шляпе.
Первый мужик, худой, в пыльной одежде, с трясущимися руками, вытянул бумажку. Развернул ее. Мимо.
Следующий. Опять мимо.
Первый выигрыш оказался у двадцать второго тянувшего. Лицо его расплылось в блаженной улыбке. Он высоко поднял руку:
— Выиграл! Я выиграл! — заорал он, сжимая бумажку. Ушел ставить столб со своим именем.
Потом долго никому не везло, наконец, крепкий высокий парень вытащил бумажку с крестиком. Он подпрыгнул, начал обнимать соседей.
Два участка нашли хозяев. Остался один. Напряжение снова возросло. Толпа гудела, с нетерпением ожидая своей очереди. Каждый надеялся, что этот третий, последний крестик достанется именно ему.
И в этот момент к нам подошел… Олаф. Он шел, широко улыбаясь, с сияющим лицом. Его напарники — Дэйв и Кроули — шли рядом, тоже жутко довольные.
— У нас на второй промывке сто унций! — пробасил Олаф, подходя. — Тут точно есть жила.
Бедный ручей. Бедная экология Клондайка. Тут все разроют, вскроют грунт на несколько метров вниз. Вместо прекрасной северной природы будут отвалы и огромные дыры в земле. Был бы фотоаппарат — я бы постарался запечатлеть первозданный вид. Но увы…
— А что тут у вас происходит? — поинтересовался Олаф, перебирая мелкие самородки в своем тазу
— Разыгрываем участки Кармака. Он со своими парнями напал на Джимма Скукума
— Проклятое золото — ругнулся гигант — Там где оно — там всегда кровь.
— Мисс Оливия! — Олаф приподнял шляпу — А вы почему не участвуете в розыгрыше?
Я аккуратно забрал револьвер у девушки, сунул его в кобуру. Было уже ясно, что толпа умиротворилась, бунта не будет. Макдоннелл тоже убрал свой Бульдог.
— Разве я имею право? Я дочь горного регистратора!
— Но не не сама же регистратор — я слегка подтолкнул девушку вперед, она встала в очередь к шапке.
— Сто унций, Итон! — Олаф протянул мне руку, его лицо светилось счастьем. — В двух тазах! На соседнем ручье! Я пошел туда, как ты сказал! Я твой должник.
Он тряхнул мою руку. Ладонь пронзила острая боль. Ну и медведь!
— Спасибо тебе, Итон! Тысячу раз спасибо! Без тебя… И я не забуду! С меня — четверть всей добычи! Даю слово.
Четверть⁈ Я опешил еще больше. Четверть от такой находки… Это было большое богатство.
— Олаф, ты уверен? А если добудешь на участке на миллион?
— Двестим пятьдесят тысяч твоих. Мое слово крепче стали! Парни свидетели
Судя по лицам Дейва и Кроули импровизация Олафа застала их врасплох. Впрочем, они то со своих участков мне ничего не обещали!
Лотерея тем временем продолжалась. Бумажки тянули, но третьего крестика все не было. Очередь подходила к концу. Оставались последние несколько человек и среди них Оливия. Наконец, ход дошел до нее. Смущенная девушка осторожно опустила руку в шляпу. Перемешала оставшиеся бумажки. Вытащила одну. Дрожащими пальцами начала разворачивать.
Все замерли.
Оливия посмотрела на бумажку. Ее глаза расширились.
— Есть! — закричала она. — Крестик!
На ее лице отразилась такое искреннее, девичье ликование, какого я давно не видел. Она бросилась на грудь к отцу.
— Папа! Я выиграла! Участок!
Макдонелл обнял ее, смеясь.
Затем она повернулась ко мне. Все еще сияющая от счастья.
— Итон! Я выиграла!
Она бросилась ко мне, обняла крепко. Я почувствовал ее тонкое, хрупкое тело, упругую грудь, прижавшуюся к моей. На мгновение в голове промелькнуло что-то… теплое, неожиданное. И тут же я мысленно отдернул себя. Маргарет! Меня в Портленде ждет невеста!
Толпа снова заволновалась.
— Это что, подстроено⁈ Дочь регистратора!
— А мы⁈ Честная игра⁈ Где⁈
Агрессия вспыхнула с новой силой. Люди, которые только что были готовы разойтись, снова напирали.
— Несправедливо! — кричали они. — Все куплено!
— Отберите у нее! — ревел кто-то.
Напряжение стало невыносимым. Я снова достал Ле Ма из кобуры.
В этот момент вперед выступил Олаф, его добродушная улыбка исчезла. Лицо стало жестким.
— Назад! — пробасил он. В голосе чувствовалась такая сила, что люди инстинктивно отшатнулись.
Один из самых крикливых, тот, кто только что требовал отобрать участок у Оливии, сделал шаг вперед, размахивая руками.
Олаф даже не не стал его бить кулаком. Просто дал ему леща, как маленькому мальчику. Здоровенный мужик отлетел в сторону, споткнулся и упал в грязь.
Затем Олаф быстро прошел вдоль переднего ряда толпы, отбрасывая наиболее агрессивных. Не бил, просто отталкивал, используя свою невероятную силу.
