Я натянул шапку, вышел на крыльцо. Ветер, злой и острый, врезался в лицо — но волчья опушка капюшона приняла удар. Холод лизал открытые щеки, но не впивался в кость, как раньше. Я шагнул в снег по щиколотку. Внутри муклуков — сухо и тепло, как у очага. Ни скрипа, ни промозглой сырости.
Когда я вернулся, Снежинка протянула последнее — рукавицы из шкуры лосенка, подбитые нежнейшим пухом гаги.
— В них не обморозишься, — сказала она просто. Я надел их. Они были невероятно гибкими и теплыми. И тут же, без раздумья, заказал второй комплект. Не дай бог, упаду в полынью — будет во что переодеться.
Стоило мне закончить расчеты со Снежинкой, как меня позвали на пирс — возвращалась лодка Артура. Прямо груз с души. Первое самостоятельное путешествие, пусть и недалеко и с банноками, но тем не менее…
К лодке уже подбежали Джозайя, помогая причаливать. Я двинулся навстречу, вглядываясь в пассажиров. Их было на одного больше, чем нужно. Какой-то подросток, в такой же парке, что мне сшила Снежинка, капюшон накинут.
— Ну что, герои? Добрались? Передали? — крикнул я, подходя ближе.
Артур, спрыгнувший на берег, был бледным и уставшим, но глаза его горели. Банноки, как всегда, невозмутимы. Сокол кивнул, подтверждая, что письмо ушло.
И тут… пятый пассажир откинул капюшон.
Оливия!
Мисс Макдонелл. Девушка лекго выскочила из лодки на пир… мило улыбнулась мне.
Мой мозг заклинило.
— Оливия? — только и смог выдавить я.
Она кивнула, улыбка стала шире. Подошла ближе. Банноки, словно тени, отошли в сторону. Артур стоял рядом, смущенно опустив глаза — кажется, он был в курсе и чувствовал себя виноватым соучастником.
— Привет, Итон, — сказала она, ее голос был мелодичным даже в этом сыром воздухе. — Я решила поселиться в Доусоне.
Поселиться в городе⁇ Мне сначала показалось, что я ослышался.
— Что… что ты сказала? — я моргнул, пытаясь прийти в себя.
— Я сказала, что решила жить здесь, в Доусоне, — повторила она, совершенно спокойно. — Ты же строишь дома? Ну вот. Мне тут тоже найдется место.
Я почувствовал, как внутри закипает злость. Не злость на нее, а злость на ситуацию, на ее безрассудство, на то, что она поставила меня в такое положение. На ее отца! Макдонелл же обещал с ней поговорить!
— Как… Как ты сюда попала⁈ — я перевел взгляд на Артура, потом на банноков. — Зачем ее привезли⁈
Артур помялся, поднял голову.
— Она… Она попросилась, дядя Итон. Сказала, что едет с нами. Или без нас. А мы… мы не могли отказать. Она же…
— Я не ребенок, Итон, — Оливия снова перебила меня, ее улыбка ни на йоту не изменилась. — Мне двадцать один. Я совершеннолетняя. Могу сама решать, где мне жить и что делать.
Она сняла с пояса тяжелый мешочек на завязках. Открыла его. Там лежала куча золотого песка. Того самого, мелкого, тускло блестящего в сумерках. Именно его мы добывали на Эльдорадо, после чего я отправлял Макдонеллу его долю.
— Это… это золото с нашего участка, — сказала она. — Часть того, что ты отправил отцу. У меня его… достаточно. Я могу себе позволить жить здесь. И купить дом.
Я смотрел на желтый металл, потом на нее. Богатство… Богатство, добытое кровью и потом моих людей, их риском, их трудом. Теперь оно вот так запросто лежит на ладони этой девушки, ставшей символом ее независимости и готовности бросить вызов всему миру, включая меня.
— Но как… Как же твой отец⁈ — это был последний аргумент. — Он одобрил это? Ты говорила с ним⁈
Оливия отвела взгляд, но лишь на мгновение.
— Папа… он уехал. Срочно. По делам. Сказал, что скоро вернется. Это мое решение — с вызовом произнесла девшука — Он же знает, я уже взрослая.
Ложь. Я видел в ее глазах, что она лжет. Макдонелл никогда бы не разрешил ей жить одной в Доусоне.
Я почувствовал, как вскипает гнев.
— Немедленно! — сказал я, стараясь сдержать голос. — Немедленно отправляешься обратно! Сокол, Медведь! — я повернулся к баннокам. — Отвезете мисс Макдонелл в Форти-Майл. Прямо сейчас!
Индейцы переглянулись, но не двинулись с места. Оливия даже не дрогнула.
— Нет, Итон, — сказала она. — Я не поеду. Я остаюсь.
Ее спокойствие вывело меня из себя окончательно. Я сделал шаг к ней, не контролируя уже своих эмоций.
— Ты не понимаешь, где ты оказалась! Это не Сороковая Миля! Здесь опасно! Вчера в город пришло больше трехсот человек! Среди них есть всякие. И здесь нет места для… для таких, как ты!
— Для таких, как я? — в ее глазах вспыхнуло что-то. Улыбка исчезла. — Что это значит?
— Это значит, что здесь нет места для барышень, которые решили поиграть в приключения! — рявкнул я. — Это мужской мир! Грязный, жестокий! Здесь нет отелей с белыми простынями! Нет ресторанов! Нет…
— Я всю жизнь прожила на Аляске и знаю правила! И у меня есть деньги, — перебила она. Голос ее стал холодным и твердым. — Золото. Я могу купить все, что мне нужно. И дом.
— Дом⁈ — я расхохотался, нервно, зло. — В этом городе… В этом городе я устанавливаю правила! И никто! Слышишь⁈ Никто не продаст тебе здесь дом без моего согласия! А согласие я не дам! И вообще… Знаешь, сколько стоят тут дома? Те, что мы строим? Больше сорока тысяч долларов! Вот столько! А ты думаешь, у тебя хватит?
