Скоро рассвет. Я стою на высоком берегу Юкона, возле небольшого склада, откуда открывается вид на реку. Уже стало холодать — ночью на траве появлялся иней. Пахнет осенью и чем-то горьковатым — будто перегоревшей смолой и золой костров. Город позади еще дышит тишиной: редкие шаги на утоптанной грязи, тени спешащих в закусочные работников, чей день начинается с рассветом. Я прощаюсь с Доусоном. Городом, который сделал меня другим. Городом, где я дважды едва не погиб — и однажды, быть может, родился заново.
На берегу появился Иван-староста. С закутанной шарфом шеей, в каком-то непонятном треухе…
— Не передумал? — по-русски спросил меня старовер
— Нет. Моя история тут закончена.
— И что теперь? Станешь банкиром? — фыркнул Иван — Тоже мне дело для мужчины…
— Бери выше — магнатом — засмеялся я
— Да тут золота… — притопнул ногой о землю староста — На сто магнатов. Никакой банк на сравнится.
— Хочешь анекдот расскажу?
Я дождался кивка, продолжил.
— Вламываются грабители в банк. Револьвер кассиру в лицо, давай все деньги. Забрали сто тысяч. После того, как грабители исчезли, директор банка сказал бухгалтеру, чтобы тот позвонил в полицию. Бухгалтер ответил: «Погоди, давай сначала добавим к украденной сумме те полтора миллиона, которые мы похитили в прошлом месяце и скажем, что их тоже украли».
— Вот те на! — Иван засмеялся — Деньги из воздуха!
— Это еще не все. Назавтра в новостях объявили, что банк был ограблен на сумму в 10 миллионов. И их покроет страховая компания. Грабители пересчитали добычу — в сумках было на сто тысяч. Начали ворчать: «Мы рисковали жизнью из за несчастной сотки, в то время, как банковское начальство похитило 10 миллионов не моргнув глазом. Наверно лучше изучать, как работает система, вместо того, чтобы быть простым грабителем». Это называется, Ваня, знание — сила!
— Да уж… Ковыряемся в земле, моем золото, все уже с ревматизмом, у многих нет от обморожения пальцев, покалеченные, даже молодые. А румяные банкиры в тепле крутят свои схемы, миллионы заколачивают!
— Мир несправедлив — пожал плечами я — Но может удастся сделать его чуть справедливее.
— Кто же теперь будет главным в городе?
— Выберите нового мэра. Я бы на твоем месте и сам баллотировался.
Иван полез в бороду, задумался.
— Это ж денег надо… На рекламу и прочее.
— Поди у тебя нет?
Понятно. Старосте жадно. Ладно, это их жизнь теперь. Пришлют варяга из Оттавы — наплачутся.
— Что ж… удачи тебе!
— Буду за тебя молиться! — Иван полез обниматься.
Когда совсем рассвело, я шел по пристани. Огромный Юкон мирно нес свои воды мимо, в водоворотах плескала рыба. «Северная Дева», мой первый билет в новую жизнь, уже стояла под парами, Калеб курил трубку на мостике
Доусон прощался со мной. На пристани собрались почти все, кто был на пиру. Они стояли, натянув рукавицы и шапки, их лица были грустными. Я улыбался им, махал рукой. Олаф что-то кричал, но его голос тонул в шуме отходящего судна.
— Прощайте! — я сумел втиснуться между гудками пароходов — Удачи вам!
Похоже, меня услышали — взмахи руками стали активнее.
Вместе с нами отплывали еще два судна. Совсем скоро они загородили нам берег, я ушел с кормы. Хотел пойти в каюту к Марго, но потом увидел на носу Кузьму. Мой самый верный помощник в Доусоне решил, как и Артур, посмотреть мир — отправился в Портленд вместе с нами. А еще на Деве плыл Картер. Его старательская карьера закончилась, как только он решил заняться моими так сказать «тайными» делами. И надо сказать преуспел. Отлично справился в деле индейцев танана, организовал систему безопасности на приисках… Полезный человек, которого я не хотел терять. Поэтому предложил ему совсем неприличную зарплату. Ибо мог теперь позволить себе.
— Ну что, Кузьма… — я подошел к староверу, облокотился об фальшборт — Не жалеешь, что решил уехать из Доусона? Еще не поздно передумать — высадим тебя в Сороковой Миле.
— Я Итон, Доусоном по горло сыт. Морозы, пьяные старатели, стрельба… Хотя последнего сейчас стало меньше. У меня в твоем банке лежит почти миллион долларов. Куда его мне девать?
— Вложить, как говорят местные, в бизнес.
— Я не Иван, мне быстро скучно станет.
Мы вышли из Юкона, когда лед уже начал затягивать реку по берегам. Никто нас не беспокоил, расчехлять «Максим» на носу так и не пришлось. Наконец, мы оказались в открытом море, и вот тут-то и начались наши приключения. Один шторм, за другим, шхуну бросало из стороны в сторону, словно щепку. Марго было очень плохо. Она и так последний месяц мучилась от токсикоза, и морская болезнь лишь усугубляла ее страдания. Она лежала в каюте, бледная, с закрытыми глазами, и я держал ее за руку, чувствуя ее дрожь. Начал беспокоится насчет ребенка. Не повредит ли ему такая качка?
— Итон, — прошептала жена после очередного приступа рвоты. — Мы доплывем?
Вместо того, чтобы набирать вес — Марго худела. Плохой признак.
— Конечно, дорогая. Доплывем. Калеб — опытный капитан, уже не раз тут ходил. Он знает, что делает.
Но я сам уже не был так в этом уверен. Я чувствовал, что ей нужна остановка. Нужен покой, земля под ногами.
