— Болтал, что в устье Индейского ручья… золота больше, чем на Эльдорадо! Слышал, Итон? Больше, чем на Эльдорадо!
Мой мозг мгновенно проснулся, словно меня окатили ушатом ледяной воды. Индейский ручей… Я ничего про него не знал.
— Его слышали многие, Итон! — Лондон говорил быстрее — Весь салун слышал! Надо торопиться! Застолбить участки! Первооткрывателям полагаются два. Черт возьми, я тут уже три месяца, а у меня в мешочке для золота шаром покати… Две унции всего.
— Но… индеец? — только и смог сказать я, хотя уже понимал, что это не главное. — Он же застолбил себе, раз нашел?
— В том-то и дело, что нет! — Лондон хлопнул себя по колену. — Он дикий совсем! Не знает правил! Просто показал… показал свое золото! Песка у него много! Я… я заказал ему еще виски, подпоил его и узнал маршрут.
Я совсем замерз на холоде, потянул Лондона внутрь. Поднялись в кабинет, подошли к карте. Джек быстро нашел на ней Доусон, провел пальцем по Клондайку:
— Идем вверх по течению, вот тут будет Норвежский ручей, а сразу после него слева индейский! Этот кучин сказал найти одинокую склонившуюся ель с зарубкой! Это метка! От нее идти вправо и почти сразу будет ручей.
— Кучин?
— Юконское племя
Он смотрел на меня, его глаза пылали. Он верил. Верил в этот слух, в этого пьяного индейца. И я… я тоже начал верить. После Эльдорадо я уже ничему не удивлялся.
— Джек, а где твой напарник? Фэтти? Вы же с ним?
— Фэтти? — Джек махнул рукой. — Бронхит у него! Совсем слег — вчера доктор приходил, что-то колол ему. Надо торопиться, Итон! Пока все остальные не сорвались!
Он прав. Если слух уже пошел… В Доусоне газет еще нет — сплетни расходятся со скоростью лесного пожара. Через час, через два… Весь город, все старатели, кто сейчас в Доусоне, ринутся туда.
— Надо идти, Итон! — Лондон смотрел на меня умоляюще. — У тебя собаки есть? Упряжка? Двадцать две мили, к утру мы уже будем на ручье.
У меня были две самые лучшие упряжки в Доусоне. Двадцать четыре собаки, купленные у Снежинки.
— Есть, — коротко ответил я. — Готов со мной идти?
— Прямо сейчас! — его глаза сверкнули.
— Хорошо. Тогда… собираемся. Быстро. Бери вещи, только самые необходимые. Еду на пару дней. Инструмент — лом, лапаты.
Лондон ушел, а я завязал на себя парку, малахай, рукавицы. Взял чехол с ружьем, свой «дежурный» мешок с запасом консервов и бобов, спички, одежда, чайник, котелок…
Спустился вниз, в салун. Все еще горели огни, ночной персонал убирался после вечернего загула старателей. Джозайя, который спал на складной койке у печки, приподнял голову.
— Мистер Итон? Что случилось?
— Ничего, Джозайя. Мы с Джеком Чейни ненадолго отлучимся. Присмотри за всем.
Он кивнул, явно не задавая лишних вопросов.
Вышел на улицу. Мороз обжег горло. Минус сорок… Надо быть осторожным. Растирать лицо, руки, ноги. Постоянно. Местные говорили, что такую погоду легко застудить верхушки легких.
На псарне было тихо. Собаки спали, свернувшись клубками в своих будках. Только Волчий Клык поднял голову, завилял хвостом, чуя приближение.
Скукум Джим, который ночевал в небольшом срубе рядом с псарней, вышел на шум.
— Итон, что случилось?
— Надо отъехать
— В такую погоду⁈
Я поколебался, но потом все-таки произнес:
— Ходят слухи, что на индейском ручье нашли золото. Джек разузнал.
— Это который журналист?
— Он. Собирайся, с нами поедешь. Запрягай две упряжки, берем всех собак.
Индеец кивнул. Глаз его загорелся знакомым блеском.
— Дядя Итон!
В окне первого этажа появилось и исчезло лицо Артура.
Спустя минуту парень выбежал наружу. Уже одетый в парку, меховые штаны и шапку.
— Что случилось?
— Нашли новое золото. Раз уж встал, пойдешь с нами. Еще один столб не помешает. Застолбим все устье.
Артур буквально подпрыгнул на месте, несмотря на холод.
Скукум тем временем уже запрягал упряжку Волчьего Клыка — десять собак. На нарты погрузили самое необходимое: спальники, топоры, лопату, лоток. И пять заявочных столбов.
Пока мы собирались, пришел Лондон со своим мешком, помог нам впрягать сонных собак.
— Позову еще Кузьму, — решил Скукум. — Он быстро соберется.
Так и сделали. Пока я инструктировал Джозайю и Картера насчет нового месторождения, Кузьма, разбуженный Джимом, тоже быстро собрался. Бригадир был всегда готов к приключениям, особенно если пахнет золотом.
Две упряжки, двадцать собак, пять человек. Я, Лондон, Артур, Скукум Джим и Кузьма.
Вышли из Доусона еще до рассвета. Город спал, окутанный морозным туманом. На улицах — ни души. Только скрип нарт по укатанному снегу, пыхтение собак, наше тяжелое дыхание. Я шел за своими нартами, держась за погон. Скукум впереди, он знал дорогу лучше всех. Артур с Кузьмой и второй упряжкой шли чуть сзади. Лондон с нами, пытаясь не отставать.
Мороз был жуткий. Каждые несколько минут приходилось останавливаться, растирать щеки, нос, уши. Чувствовалось, как иней оседает на ресницах, как пар дыхания мгновенно застывает на меху малахая, превращая его в жесткую корку.
