Снова оказавшись в Доме, Мето попадает в ловушку, коварно подстроенную Цезарями. С клеймом предателя, отверженный повстанцами, он вынужден снова подчиняться приказам Цезарей, включивших его в элитную группу «Э», которая выполняет важные миссии. Обучение здесь и вылазки на континент перевернут представление Мето обо всем, что он знал раньше. Его жизнь еще никогда не была в такой опасности… Изощренная двойная игра, риск каждый раз на грани провала — хватит ли Мето хладнокровия и отваги, чтобы пройти свой путь до конца?Заключительная книга в трилогии «Мето» — это головокружительные повороты сюжета, поразительные открытия на каждой странице и непредсказуемый финал!Иллюстрация на обложке Томаса Эретсманна.Иллюстрации внутри книги Андрея Осадчих.
Посвящается Полю…
— Наверное, тебе есть что сказать, Мето? — бормочет морщинистый человечек в толстых очках. — Ты, конечно, знаешь, кто я?
— Вы — Юпитер, отец Рема и Ромула. Вы — создатель Дома…
— Хорошо. Вот и познакомились, мы тебя слушаем.
Я смотрю на обоих Цезарей, однако не узнаю ни одного из них. На втором номер 3, но в Доме я общался не с ним. У него не такой холодный и суровый взгляд. Юпитер ерзает на стуле. Видимо, я слишком медленно реагирую. Когда он поворачивает голову, я замечаю, что волосы у него на затылке стянуты резинкой. Я не знаю, что именно хотят от меня услышать, и начинаю так:
— Где Клавдий и Октавий? А Марк?
— По-моему, ты не совсем понимаешь ситуацию, — холодно вмешивается Цезарь 1. — Ты крепко связан. Ты не подчинился нам и поплатишься за это. Тебе остается лишь извиниться за причиненное зло и все рассказать. Ты должен беспрекословно выдать сообщников, начиная с тех, кто внушил тебе мысль о возможности побега. Замечу, что твои приятели оказались весьма сговорчивыми, так что не пытайся нас обмануть.
Перед глазами внезапно возникает образ двух моих товарищей-бунтовщиков. Я уверен, что они не сказали ничего, но догадываюсь, что их пытали, и по коже пробегает мороз. Мне нужно взять себя в руки и спокойно отвечать, однако с губ не слетает ни звука. Меня парализует страх: вдруг я скажу лишнее? Я еще не готов.
Юпитер поднимает руку, словно объявляя о завершении допроса. Не повышая голоса, он поясняет:
— Освежите мальцу память. Завтра продолжим, а пока что не кормите его.
Перед тем как выйти из комнаты, он оборачивается и грозно добавляет:
— Не разочаруй меня, Мето.
Холодильник. Все сначала. Но я же поклялся, что больше никогда не вернусь. Цезарь 1 ведет меня, придерживая за плечо. Я вижу коридоры «другого Дома». Мы никого не встречаем по пути. Я даже не представляю, который час. В кухне проводник больно щиплет меня за руку, и я останавливаюсь. Он сильно надавливает указательным и большим пальцами мне на веки, чтобы я не мог ничего видеть. Открывается дверь холодильника. Я различаю запахи, которые узнал бы из тысячи: запахи моих друзей в куртках Вонючек. Когда их выводят оттуда, я выкрикиваю:
— Как дела, ребята?
— Мето! — восклицает Клавдий. — Не волнуйся за…
— Молчать, грязные псы!
Пока меня силой заталкивают в холодное помещение, я слышу, как на моих друзей сыплются удары. Бац! Дверь заперта. Помедлив пару минут, я приступаю к осмотру. Там ничего не изменилось. Да и как могло быть иначе? Я подхожу к другой двери, ведущей к Дому детей. Вряд ли меня навестит Ромул. В этом одиночном заключении я должен придумать, как побыстрее обрести хоть немного независимости. Нельзя забывать о моих целях: отыскать всех друзей и вместе с ними покинуть этот остров. Придется совладать со своим гневом и хотя бы для видимости договориться с Юпитером и его сообщниками. Надо брать пример с Грамотея — архивариуса, жившего у Рваных Ушей: готовясь к побегу, он притворился верным учеником Цезарей. Что они со мной сделают? Я обречен стать слугой, или за мной сохранится статус, обозначенный в досье буквой «Э»? Драная куртка плохо защищает, из-под нее проникает холод. Нужно двигаться. Во мне постепенно просыпаются рефлексы, приобретенные в прошлые разы. Я — бездумная программа по выживанию в охлажденной среде. Я чередую периоды отдыха и активности, стараясь ровно дышать.
Насколько я понял, наказание продлится не больше суток. От нечего делать я внимательно рассматриваю колонны и стены. Замечаю какие-то царапины на колонне недалеко от дежурной лампочки. Краску умышленно соскоблили в нескольких местах. Может, это какой-нибудь ребенок коротал время, считая часы? Я провожу по линиям пальцем. Это буквы. МЫ НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛИ. ОК. Октавий и Клавдий оставили мне сообщение. Я кричу от радости:
— Браво, ребята!
Я в таком восторге, что пару минут возбужденно скачу на месте.
Я возвращаюсь, чтобы проверить свое открытие, но теперь уже не так уверен в своей расшифровке. Мне кажется, что я пробегаю глазами по обычным корявым насечкам. Нужно успокоиться. Я и так верю в них. Мы ведь больше чем братья, и с их стороны я не боюсь подвоха. Они прекрасно понимают: если Юпитер заметит, что мы знаем, кто мы на самом деле и откуда, он навсегда посадит нас под замок.
Хочется пить, но об этом нельзя и думать. Размышлять, пытаясь предвосхитить события, — вот единственная задача, которую необходимо выполнить. Мысленно разыгрывать грядущие сцены и готовить речи, с которыми придется выступать. Больше ничего.
