Он нервно выдыхает, не отрываясь от разглядывания то ли дороги, то ли едущей впереди машины, и сообщает:
– Где-то полгода назад я приехал на еженедельный ужин, после которого отец попросил меня задержаться. Он сказал, что у него есть некоторое количество оружия, и оно непременно должно попасть в твои руки.
– Сукин сын!
Шон слегка морщится, но продолжает:
– Я пытался его переубедить, но, как ты уже догадалась, ничего не вышло. Его люди привезли ящики прямиком на склад «Флорит», отец пригрозил натравить на меня службу безопасности. – Он бросает на меня умоляющий взгляд, который не трогает ни единую частицу моей души. – Если бы они обнаружили в ночном клубе гору ящиков с допами, представь, что бы со мной было? Естественно, я сделал, как он хотел.
– Почему не рассказал сразу? – спрашиваю хрипло.
Шон горько смеется.
– И что бы ты сделала? Послала меня куда подальше вместе с этими сраными допами и отцом в том числе!
Медленно качаю головой, хотя четко осознаю, что он прав.
– Ты мог хотя бы попытаться объясниться со мной, Шон! – выкрикиваю несдержанно и с силой бью по приборной панели. – Твое гребаное желание выслужиться перед отцом подставило меня, ты понимаешь?
– Понимаю. И мне очень жаль…
– О, тебе жаль? – выплевываю с издевкой. – Тебе жаль, а дерьмо разгребать мне! Мне держать ответ перед Органа! Завтра на этой чертовой встрече я буду выглядеть как идиотка, потому что у меня нет ничего, понимаешь ты это? Я не смогу расплатиться с ним ни завтра, ни через год! Жаль ему. Засунь свою жалость так глубоко, чтобы солнце не достало!
– Мы что-нибудь придумаем, – мямлит Шон.
– Ну, давай, озари меня своей гениальностью!
– Прекрати орать! – внезапно взрывается Шон, бросая на меня разъяренный взгляд. – Думаешь, я этого хотел? Нихрена подобного! Отец предоставил мне выбор, и я его сделал.
– Естественно, в свою пользу, – говорю устало, осознавая, что крики на самом деле не сделают ситуацию легче.
– Как, по-твоему, мне следовало поступить? – зло интересуется Шон и бьет моей же монетой: – Озари своей гениальностью!
Усмехаюсь и потираю глаза.
– Ты мог хотя бы намекнуть, что стоит хорошо подумать о том, как распорядиться свалившимся на меня богатством. Может, я не спешила бы избавиться от допов так быстро, разобралась с навалившимися делами и перепроверила все несколько раз.
– Что сделано, то сделано, – утомленно выдавливает Шон. – Остается расправляться с последствиями.
В этом он прав, но я все равно в ярости, хоть и не могу ничего изменить.
– Ладно, на тебе организация завтрашней встречи, с остальным разберусь сама.
– Каким образом?
– Это уже не твое дело.
Шон обреченно кивает и слегка притормаживает, когда машина Кейда сворачивает направо, мы же продолжаем движение прямо.
– Высади меня на площади, – прошу безэмоционально.
Нужно встретиться с Маттео, Кэсс и Рори. Рассказать им обо всем и решить, как следует поступить. Рори наверняка психанет, а Кэсс…
Сердце вдруг пронзает острой болью, когда я вспоминаю еще кое о чем. Собираюсь спросить об этом Шона, но он заговаривает первым:
– Прости меня, Дани. Я очень виноват.
Отмахиваюсь. Мне не нужны его извинения, от них все равно никакого толку. Только новая порция раздражения, переходящего в злость.
– Забыли, – чеканю таким тоном, чтобы брат понял – больше эту тему поднимать не стоит.
– Ладно.
– Ты в курсе, о чем говорил Андреас, когда сказал, что я всем обязана ему?
Кадык Шона дергается, и я понимаю, что попала в точку.
– Послушай…
– Говори, как есть! – приказываю жестко.
– Я знаю лишь, что он заплатил тому парню – Маттео, чтобы он приглядывал за тобой.
Не спешу выдыхать с облегчением.
– Что еще?
– Все, – говорит Шон. Быстро посмотрев на меня, он добавляет: – Клянусь, это все, о чем я знаю. Лучше обсуди это со своими людьми.
– Так и сделаю, – бормочу едва слышно.
Шон паркуется на краю центральной площади, и я тут же распахиваю дверцу седана.
– Дани, подожди.
Твердо смотрю в глаза брата и произношу с нажимом:
– Завтра в семь.
Выбираюсь наружу и сразу же попадаю в какофонию звуков и запахов самой людной улицы Адемара. Уворачиваюсь от тележки мороженщика и перебегаю дорогу, чтобы добраться до ближайшего переулка, ведущего к дому Кэсс. Уверена, остальные ждут меня именно там.
Под ложечкой появляется зудящее чувство сомнения, но я глушу его всеми возможными способами. Андреас сделал это специально, но я не буду верить ему на слово. Маттео, Рори и Кэсс – единственная семья, которая у меня есть. Мы всегда заботимся друг о друге и оказываем посильную поддержку, что бы ни случилось. Это просто не может быть ложью.
Из мыслей вырывает шум толпы, собравшейся у большого новостного экрана, мимо которого я как раз прохожу. Нахмурившись, проталкиваюсь вперед, чтобы посмотреть, что могло так взбудоражить людей, и застываю без движения на краю сборища.
Все звуки вмиг поглощает схлопнувшийся вокруг меня вакуум, не слышу ничего, как и не чувствую неосторожных касаний и толчков стоящих поблизости взволнованных мужчин и женщин.
