В последний раз, когда мы были здесь и любовались рассветом, я ушла с разбитым сердцем. Что же это? Дубль два? Прощание? В глазах вдруг появляются слезы, сердце на мгновение исчезает из груди, оставляя после себя черную дыру. Опускаю голову, позволяя соленым каплям скатиться по щекам.
– Ты обещала, что не будешь рыдать, – говорит Елисей, сжимая мое плечо.
– Я продержалась весь день.
– Лана, в чем дело? Разве есть повод для грусти?
– Есть! Ты скоро уедешь!
– И что?
– И забудешь меня!
– С чего такие выводы? – насмешливо спрашивает он. – В книжках вычитала?
Толкаю его локтем в бок, потому что мне вообще не смешно.
– Я не шучу! Отношения на расстоянии обречены.
– Если ты так думаешь, то нам лучше сразу расстаться, – спокойно произносит Елисей.
Разворачиваюсь и толкаю его обеими руками, не жалея силы:
– Вот всегда ты так! Может, тебе и правда все равно?!
– А может, ты преувеличиваешь? Лана, я буду в двух часах езды отсюда, смогу приезжать на выходные, и…
– А что, если тебе понравится кто-то? Что, если…
– Откуда столько неуверенности?
– Да потому что ты еще ни разу не сказал, что любишь меня! – разгоряченно кричу я, не сдержав эмоций.
– А зачем, ты думаешь, я тебя сюда притащил?! – в тон мне отзывается Елисей.
Распахиваю шире глаза, сердце возвращается на место. Елисей отворачивается и смотрит вдаль. Делаю несмелый шаг вперед и говорю мягко и вкрадчиво:
– Давай представим, что ничего не было. Что мы только пришли.
– Нет. Я вообще-то готовился, а ты сбила мне весь настрой.
Огорченно вздыхаю, прикрывая глаза, а когда открываю, взгляд Елисея снова направлен на меня. Озорной, с крупинками нежности, от которой теплеют щеки. Елисей достает из кармана штанов маленькую черную коробочку и открывает ее. На бархатной подложке лежат две серебристые сережки в форме колец с темным витиеватым узором.
– Парные серьги? – глухо спрашиваю я.
– В дополнение к нашим бежевым костюмам. Ты ведь хотела, чтобы все было красиво, как в романах.
– Мне главное, чтобы все было по-настоящему.
Елисей качает головой, убирая коробочку обратно в карман, и подходит ближе, берет мои руки в ладони и наклоняется вперед. Солнечные лучи гладят кожу, сердечный ритм учащается. Воздух вдруг становится сладким и теплым, предвкушение проносится искрами по телу.
– Уо ай нии, Лана, – произносит Елисей, крепче сжимая мои пальцы.
Дыхание перехватывает, а в носу щиплет.
– Это на каком языке? – спрашиваю я, не в силах сдержать радостной улыбки. – Японский?
– Китайский, – усмехается он. – На японском это будет… Ватаси ва аната га дайске дес.
Приятное удивление обнимает душу. Елисей сейчас слишком милый.
– Ты правда готовился?
– Переводчик может все.
– А что еще знаешь?
Он склоняет голову, загадочно улыбаясь:
– Вообще-то я хотел бы услышать ответ.
– На блатном устроит?
– Жги, Лана. Я готов.
– Ну че, пес! – торжественно произношу я. – Ты сорвал мне башку, я тащусь! И даже общак не такой ценный, как ты!
Наш дружный смех уносится в небо, взгляды переплетены, а сердца открыты. Обнимаем друг друга, касаясь кончиками носов. Вдыхаю запах лимонных конфет, и мне уже не терпится ощутить их вкус.
– У нас впереди еще целое лето, – говорит Елисей.
– Значит, устрою тебе скандал через три месяца.
– Договорились.
– Я правда люблю тебя, – признаюсь шепотом.
– И я тебя.
– Шаг седьмой, признание и поцелуй, – проговариваю я, вспоминая, как все начиналось.
– Думаю, мы прошли куда больше семи шагов.
– Ты жалеешь?
– Ни капли, – мгновенно отзывается Елисей. – А ты?
Вместо ответа прижимаюсь губами к его губам и отдаюсь поцелую. Мы и правда прожили целую историю. Местами веселую, местами драматичную, эмоциональную и взбалмошную, с элементами триллера и детектива, но все-таки в первую очередь она о любви. Надеюсь, Катя когда-нибудь опубликует свою рукопись и станет знаменитым писателем, а мы начнем новую главу. Прямо сейчас.
