Катя Карпова большая поклонница любовных романов, она обожает истории о плохих парнях и хороших девочках и без оглядки верит в любовь до гроба. Причем, и гроб, и любовь, легко может обеспечить самостоятельно. Кто же подойдет в пару ярой фанатке бед боев, как не самый отвязный, опасный и привлекательный парень университета. И все сложилось, как в самых смелых мечтах, план по завоеванию плохишей методами книжных героинь работает безотказно, но… Это в книгах герои за таинственной холодной маской прячут нежную романтичную душу, а что же в жизни? Быть девушкой плохиша не так уж и весело, да еще и стервозные одногруппницы не дают прохода, защищая своего идола — молодого и симпатичного аспиранта, который случайно подвернулся под руку.Эй, Катя, куда ты смотришь? Нет, нет! Во-первых, у тебя уже есть парень, а во-вторых, ты любишь плохих, а этот хороший. Хотя, возможно, стоит узнать его получше. Ты ведь уже придумала план?
Знаете ли вы, что люди сплетничают в полный голос, если предмет обсуждения находится рядом, но в наушниках? Я вот знаю, и поэтому никогда не слушаю музыку в универе. Разговоры куда интереснее.
— Я серьезно, это конец! Он ее бросил! Совсем! Вообще! — взволнованно тараторит Таня Борисова.
— Через пару недель сойдутся, как только Быков нагуляется. Сколько раз они уже расставались? — язвительно спрашивает Неля Жаркова.
— Этот будет последним, точно тебе говорю. Мне Олька рассказала все в красках, она была в клубе вчера вечером.
— И как все было?
— Карпова выла пароходной сиреной, потому что Бык сосался с кем-то в серой комнате, а пото-о-ом… Она выплеснула коктейль ему в лицо и шарахнула стакан об пол!
— Да ладно?! А что Бык?
— А он ей вмазал, — смеется Таня. — Прямо по рыжей морде.
Медленно втягиваю воздух через нос, глядя на мелькающие ноги, что шагают по потертой мраморной плитке университетского холла, и изо всех сил стараюсь сдержать едкую усмешку. У девчонок фиговый информатор, и я даже боюсь представить, какие еще слухи будут ходить через пару дней словесного полоскания моего разрыва с Быковым. Интересно, до летального дойдет? Может, вместо стакана у меня появится нож, или Рома не по лицу мне съездит, а ударит головой об стол. Хорошая была бы точка. Жирная.
— Обалдеть! — верещит Неля. — Врагу такого не пожелаешь, жесть какая.
— Еще скажи, что тебе ее жаль, — злобно цедит Таня. — Карпова сама виновата. Только вспомни, как она вела себя весь прошлый год. Жирная язва с рыжими кудряшками и надменной рожей. Вцепилась в Быка, будто пиявка, лишь бы залезть повыше. До сих пор не пойму, что он в ней нашел?
— Мы обе знаем что. Как еще ей удалось бы так похудеть? Скакала на нем двадцать четыре на семь, а на завтрак, обед и ужин белковый йогурт. Вот тебе и здоровый режим.
Смех двух гиен разносится по холлу, смешиваясь с голосами студентов. И уже сейчас я с удовольствием сняла бы наушники и стукнула лбами Нелю и Таню, чтобы услышать громкий «бум», как от церковного колокола, но… Как говорит моя школьная подруга Лана, спокойствие — лучший друг величия. Подождем, может, еще что-то интересное о себе узнаю.
— Только посмотри на нее, — шипит Таня, и я чувствую, как в висок впивается оценивающее сверло. — Ну просто школьница на линейке. Юбки еще короче не нашла?
— Ей только бантов и шеста не хватает для полного образа.
— И помада эта…
— Цвет, кстати, ничего, но не для такой подстилки. Думаешь, она ради Быка нарядилась?
— Может быть, — хмыкает Таня. — А прикинь, снова его добиваться будет? Вот это шоу нас ждет.
— Конечно будет, я тебе о чем. Они сто процентов помирятся. Карпова все простит, потому что без Быка она никто. Кому еще она нужна?
И правда. Кому еще? Поднимаю голову и сканирую окружающих. Прыщавые первокурсники, пузатые преподаватели, друзья Ромы, компьютерные гении с жидкими усиками. Все не то, нужна свежая кровь. Взгляд, минуя лица, останавливается на ягодицах, обтянутых светло-серой тканью брюк. Неплохо. Поднимаюсь выше: широкая спина под белой тканью рубашки, гордая осанка, идеально ровная линия темных волос на затылке, а на макушке аккуратно уложенная густая копна. Очень даже неплохо. Отталкиваюсь ладонями от подоконника и шагаю прямиком к цели, молясь про себя — пожалуйста,только не монобровь, только не монобровь. Каблуки отстукивают резвый сердечный ритм, от волнения приятно кружится голова. Давненько я уже не творила ничего подобного.
Останавливаюсь рядом с парнем, приподнимая грудь на глубоком вдохе, и снимаю наушники. Сквозь душный воздух холла ощущается пряный аромат дорогого парфюма. Еще один вдох, чувствую нотки мускатного ореха, сладкого рома и кедровой древесины, которые согревают нос и горло. Знаю эту парфюмерную воду — «Kilian». Слишком благородно для простого студента, но определенно впечатляет. Нежно касаюсь плеча незнакомца, и он оборачивается, едва не сбивая меня с ног. Никогда еще я не видела таких зеленых глаз. Может быть, это линзы?
«Слишком долго, Катя! Ты его пугаешь!» — ворчит внутренний редактор.
Легонько надавливаю на плечо парня, скромно улыбаясь. Настороженность отпечатывается на его лице, но он подчиняется и разворачивается.
— Мне нужна помощь. Точнее, небольшая услуга.
Темные брови, которых, к счастью, две, немного приподнимаются. Парень озадачен, но если не вырывается и не орет, будем считать, что это согласие.
— Можешь сделать вид, что мы знакомы, и немного пофлиртовать со мной? — смело спрашиваю я.
На его размышление уходит всего один хлопок ресниц. Секунда, и передо мной уже совсем другой человек. Лукавая ухмылка, цепкий взгляд, который медленно скользит вниз, и так же медленно возвращается обратно к моим глазам:
— Парня дрессируешь?
Закатываюсь смехом, хлопая его по плечу, будто мы и впрямь знакомы сто лет, и сокращаю дистанцию, подступая еще ближе:
— Нет. Двух злобных сестер Золушки. Им будет полезно утереться.
— Значит, ты Золушка? А кто тогда я? Прекрасный принц?
