– В Мойке, у «Вяземской лавры»! – бодро доложил околоточный. – Прачки нашли. В участок доставил городовой Пампушко.
– Сам утоп? – силясь заглянуть в глаза Жаркову, с надеждой предположил пристав.
Криминалист угрюмо пыхтел, занимаясь веревкой.
– В Англии самым действенным способом возвращения утопленника к жизни считается табачная клизма, – зачем-то поделился знанием Облаухов.
– Какая клизма? – оживился Свинцов.
– Табачная. Они считают, что прогревание табачным дымом может восстановить дыхание.
– Ну сам по себе табак, может, и согреет, но через ж…
– Иван Данилыч! – вступил в беседу фон Штайндлер.
– Виноват, – покорно отозвался квартальный.
Тем временем Жарков, отложив веревку, повернул труп на бок, желая осмотреть затылок.
– За что ж нам такое наказание, а? – продолжил причитания Евсей Макарович. – Петр Палыч, как считаете, ведь не убийство же, а? Утоп ведь?.. Сам ведь?
– На затылке имеется глубокая вмятина от удара тупым предметом, – безжалостно сообщил эксперт.
– Ах, как некстати… – искренне расстроился начальник участка.
Повисла пауза.
– В Лондоне комплекты для подобных процедур размещены вдоль берегов Темзы, – не удержался Облаухов от изложения известных ему подробностей ловко поставленного в Англии дела.
– Какое оборудование? – мигом подхватил Свинцов. – Они что, утопленникам прямо в ж…
– Иван Данилович! – опять вклинился фон Штайндлер. – Я бы попросил.
Старший помощник обернулся к Облаухову:
– Константин Эдуардович, вы бы лучше составили запрос в департамент, не заявлял ли кто о пропаже штабc-капитана.
– Да-с, – смутившись, согласился Облаухов. – Я как раз… именно это и…
Чиновник вынырнул из прозекторской. Еще помолчали.
– Определенней смогу сказать после вскрытия, – проговорил Жарков.
– Ну, хорошо, – кивнул пристав и поспешил к выходу.
Достав из кармана кисет, Свинцов принялся набивать трубку.
– Оскар Вильгельмович, – обратился он к старшему помощнику с заговорщицким видом. – Не выступить ли нам зачинателями этого спасательного метода в Петербурге?
Фон Штайндлер обратил на квартального недоуменный взор.
– Получим у англичан патент, заживем, – продолжил Иван Данилович. – Если с каждого спасенного утопленника по рублю брать, может вполне сносная полечка станцеваться.
Фон Штайндлер фыркнул.
– Петр Палыч, ты как мыслишь? – обернулся Свинцов к Жаркову, выпустив в потолок струйку сизого дыма.
– Надо бы для начала узнать, каким сортом дуть, – поделился мнением криминалист.
Квартальный взглянул на свой кисет.
– У меня «Дюшес» – по сорок копеек за четверть фунта. Как думаешь, подойдет?
– Нам английская метода не подходит, – наконец заключил Оскар Вильгельмович. – У нас модус вивенди другой.
Вдруг раздался звук пука. Фон Штайндлер насторожился и с осуждением посмотрел на Свинцова. Тот взглянул сначала на трубку, потом на утопленника.
– Неужто ожил? – неподдельно удивился квартальный.
Дверь в квартиру Мармонтовых-Пекарских на втором этаже доходного дома на Крюковом канале была приоткрыта. В гостиной Ардов застал лысоватого господина грушевидной формы с нафабренными усиками на розовых полных щечках и живыми глазками-бусинками. Он сидел за выдвинутой крышкой королевского бюро с опустошенными ящиками и сосредоточенно сортировал бумаги покойного. Ключик торчал в скважине откинутой цилиндрической крышки.
– Ну сколько можно ждать?! – воскликнул господинчик повелительно-капризно, бросив на вошедшего быстрый взгляд.
Он легко встал, подошел к Ардову и протянул конверт.
– Скажете Самсонову, что это новое завещание.
Илья Алексеевич замешкался, и господин счел, что требуются дополнительные разъяснения:
– А старое, стало быть, пусть уберет. Оно недействительно. Деньги я ему сам завезу.
Ардов продолжал пребывать в замешательстве.
– Что? Что вы стоите? – недовольно проговорил господин. – Вы от Самсонова?
– Я агент сыскного отделения Ардов, – наконец представился Илья Алексеевич.
– О, господи! – воскликнул мужчина и пошатнулся, едва не хлопнувшись в обморок.
Ардову даже пришлось его поддержать и проводить до дивана.
– Виноват, – лепетал грушевидный господин, потирая грудь в области сердца. – Прошу прощения. Перепутал. Ждал мальчишку из конторы… Очень, очень приятно.
Он вдруг вскочил и тряхнул головой в поклоне.
– Богданов. Нотариус и друг усопшего.
Илья Алексеевич опять усадил господина на диван.
– Ах, какая неловкость… – продолжал бормотать Богданов, промакивая вспотевшую лысину.
Перехватив взгляд Ардова, направленный на стопки бумаг, нотариус поспешил заметить:
– Вы не подумайте, у нас все бумаги в порядке.
Илья Алексеевич припомнил, как в прозекторской Жарков выкладывал на поднос вещи из карманов Мармонтова-Пекарского. Среди прочего был там и миниатюрный ключик с костяным брелоком в виде кабанчика.
– Насколько мне известно, Виктор Иудович держал ключик от бюро при себе…
– А? – Богданов опять бросил взгляд на выпотрошенное бюро. – Супруга! У Агнессы Витольдовны были запасные.
– Понимаю. А где она сама?
