– Психология – не моя стихия, Ардов, – заметил он. – Я собираю криминалистов.
– Предполагаю, что именно этим предметом было совершено убийство штабс-капитана.
Жарков мгновенно обернулся. Во взгляде читалось смешанное чувство недоверия и восторга.
– Вы давеча рассказывали про пресс-папье… – продолжил Ардов. – Нельзя ли применить метод Ландштейнера, чтобы проверить?
Криминалист придвинул керосиновую лампу и наставил на бюст увеличительное стекло.
– Если не ошибаюсь, его недавно протирали… – проговорил он. – Но в трещинах и углублениях наблюдается вещество предположительно органического происхождения.
– Кровь?
– Для точного ответа понадобится время.
Жарков принялся доставать из шкафчика флакончики с сыворотками и пипетки. Постояв, Ардов вернулся в зал, захватив шляпную коробку и личные вещи Мармонтова-Пекарского, лежавшие на эмалированном столе у входа.
В зале его ожидали две дамы. Одна была похожа на кисель, влитый в серый костюм расплывчатых, все время изменяющихся очертаний. Вторая – напротив – выглядела высеченной из ледника: худая, прямая, невысокая, с фиолетовыми оттенками в строгом наряде.
– Агнесса Витольдовна? – обратился Ардов к барышне-киселю.
Та повернулась к Илье Алексеевичу и всхлипнула.
– Благодарю за визит. Я чиновник сыскного отделения Ардов. Вот вещи вашего покойного супруга. Примите мои соболезнования.
Ардов поставил шляпную коробку и высыпал из пакета на стол личные вещи Мармонтова-Пекарского.
– Всё ли на месте?
Вдова опять всхлипнула.
– Прошу написать расписку в получении, – произнес молодой человек и указал на прибор и лист бумаги.
Прежде чем устроиться за столом, Агнесса Витольдовна не удержалась и открыла коробку. Покоившаяся там шляпка была явно не того фасона, к которому имела наклонность женщина.
– Вероятно, готовил вам подарок? – тем не менее предположил Ардов.
Вдова обернула к компаньонке нерешительный взгляд, словно спрашивая разрешения сказать правду.
– Да, Виктор Иудович обожал свою супругу, – подала голос вторая дама, как будто почувствовав подвох в словах сыскного агента.
– Госпожа Богданова? – уточнил Ардов.
Ледяная дама с достоинством кивнула.
– Я давеча разговаривал с вашим супругом. Он сказал, что новое завещание удалось оформить буквально накануне смерти Виктора Иудовича.
– И что тут подозрительного? – тут же пошла в наступление супруга нотариуса. – Уж не думаете ли вы на этом основании обвинять несчастную вдову в покушении на жизнь мужа?
– Нет-нет, что вы… Я совсем не это имел в виду. Я всего лишь хотел убедиться, что все бывшее имущество покойного по праву принадлежит законной его наследнице.
С этими словами Ардов достал из стола и положил перед Мармонтовой-Пекарской конверт, полученный в редакции. Ранее он затолкал туда с десяток пустых листов, и теперь конверт производил впечатление наполненного.
– Если не ошибаюсь, это принадлежало вашему супругу?
Вдова застыла.
– Нет, это не его, – с усилием произнесла она.
– Почем же вам знать? Разве вы следили за его бумагами?
– Нет!
– Ну хоть доступ к ним у вас был?
– Откуда? Что вы? Никакого доступа! Я и понятия не имела об его делах! – заколыхала кисельным телом женщина.
– Погодите, а запасной ключ?
– Какой еще ключ?
– От бюро!
Ардов подцепил со стола и потряс перед дамой брелоком в виде кабанчика.
– Вы ведь сами его заказали.
– Никакого ключа не знаю, – совсем растерялась Мармонтова-Пекарская.
– Да, ключ! – пришла на помощь подруга. – Жена имеет право знать. Виктор Иудович нисколько не возражал и даже сам просил.
Ардов взял конверт и расписку, только что написанную вдовой.
– Простите, совсем запутался: так это не вы отправили сей конверт в редакцию?
Женщина поджала губы.
– Я вот смотрю – надписи сделаны одной рукой.
Почерк и вправду был похож.
– Здесь и чернильный отпечаток имеется. Можно будет сличить расположение папиллярных линий…
Не выдержав, кисельная женщина выхватила только что изготовленную расписку и тут же разорвала ее в клочья.
– Прекратите издеваться над несчастной вдовой! – воскликнула жена нотариуса Богданова и принялась вытаскивать подругу из-за стола. – Она не сделала ничего дурного!
– Да, я отправила, – вдруг сквозь слезы воскликнула Агнесса Витольдовна. – Выкрала и отправила! Он меня бил! Изменял мне и бил! Думаете, это мне предназначалось?
Вдова вытряхнула из коробки шляпку.
– Как бы не так!
– Агнесса, успокойся! – попыталась урезонить подругу спутница, но было уже поздно.
– Играл он на бирже нечисто, это я и сама знала. А когда стал ругать какого-то репортера, я и смекнула – вот уж прищемят тебе скоро хвост. Он его, было дело, и поджал, хвост-то! Ходил тихонький такой, все ластился. И вдруг является эдаким гоголем, с этим вот конвертом в руках – выкупил, говорит, все у этого Чептокральского! Моя взяла!.. И опять пошло все по новой… Ну и я стащила у него этот конверт. Думала, если уж за решетку не упеку, то хоть опозорю на веки вечные негодяя…
Мармонтова-Пекарская разрыдалась. Богданова извлекла из расшитого грифонами бархатного ридикюля платочек и протянула подруге. Илья Алексеевич не преминул бросить взгляд на содержимое дамской сумочки.
