Оказалось, что господин генерал еще не вернулся с обедни, и лакей предложил Ардову обождать их высокопревосходительство в гостиной. Илья Алексеевич разглядывал на стене богатую коллекцию холодного оружия от каких-то допотопных булав и кистеней до последней модификации ружейного штыка, когда в комнату ворвалась молодящаяся женщина в индийских покрывалах c жемчугом в волосах и протянула руку в браслетах.
— Арандхати, — представилась она. — На языке хинди это означает «несдержанная».
— Ардов, чиновник сыскного отделения.
— Ардов? Что-то тибетское?
— Нет. Происхождение фамилии скорее латинское…
— Не хотите ли осмотреть мой индийский уголок?
Не дожидаясь ответа, женщина схватила Илью Алексеевича за руку и повлекла через анфиладу комнат.
В покоях Арандхати Ардов ощутил тот же аромат, что и в кабинете Бессонова, и не сразу понял, что причиной тому был смолистый дух «драконовой крови», вытекавший сизым дымком из ароматной лампы. Комната была забита мебелью и статуями в индийском стиле, а по центру обустроен шатер с кальяном. Хозяйка потребовала от Ардова разуться, устроиться на подушках и сделать несколько затяжек. По языку разлился пряный вкус кардамона, фенхеля и асафетиды.
— Вы опасный, — неотрывно глядя хищным взглядом, произнесла она.
— Арандхати… простите, как ваше отчество?
— Бестактность, — игриво заметила генеральша. — Но я вас прощаю.
Ардова прошиб пот, он ослабил галстук и расстегнул пуговицу. Арандхати восприняла этот жест как явное развитие задуманной ею игры.
— Вы неправильно сидите! — воскликнула она и придвинулась ближе. — Выпрямите спину. Вот так… Разверните позвоночный столб. Все болезни от застоя энергий. Вы что-нибудь слыхали об энергетических центрах в тонком теле человека?
— Чакры?
— Да! Вы знаете, где расположена главная чакра — муладхара?
Хозяйка индийского уголка направила взор в область, где располагалась указанная чакра.
— Арандхати, могу я быть откровенным?
— Конечно, — интимно проворковала генеральша.
— Вы знакомы с господином Бессоновым?
Вопрос показался женщине неуместным. Она сделала над собой усилие, чтобы сохранить настрой на игру.
— Вы проницательны! — сказала она. — Я слежу за всеми, у кого большое будущее. И, возможно, сегодня этот список пополнится.
— По-моему, доктор Бессонов — шарлатан.
Игривость генеральши начала улетучиваться. Ей явно приходилось сдерживаться, чтобы не закатить привычную истерику.
— Мой юный друг, вы слишком мало прожили, чтобы позволять себе такие суждения. Андрей Феоктистович — выдающийся ученый нашего времени! Его идеи нацелены на преображение целых сфер жизни!
— Говорят, ваш супруг выхлопотал для него лабораторию?
— Лабораторию? Первый раз слышу. Зачем?
Арандхати вернулась на свою подушку и принялась обмахиваться веером, который извлекла откуда-то из покрывал.
— Чтобы все военные перед зачислением на службу проходили психологические тесты. Так командование сможет каждому определить самый подходящий род войск и условия службы.
На веере был изображен павлин в обрамлении индийских узоров. Заметив взгляд гостя, Арандхати подтвердила:
— Павлин… В индуизме верхом на павлине ездит богиня Сарасвати…
— Скажите, а вы были вечером третьего дня у Бессонова?
— Нет. Я гостила у тетки. В Гатчине!
Генеральша окончательно потеряла интерес к гостю, вскочила и скрылась где-то за ширмами. Посидев еще некоторое время, Ардов обулся и вернулся в гостиную.
Генерал собирался завтракать. Очевидно, как всегда, в одиночестве. Илья Алексеевич вынужден был отказаться от приглашения и заверил в скором изобличении преступника.
— Не могли бы вы оказать содействие в скорейшей встрече с вдовой вашего адъютанта?
— Он не был женат, — ответил Костров.
Ардов был готов к такому ответу, но все же выказал удивление.
— Он был боевой офицер, — попытался возможно деликатнее изъясниться генерал. — Имел ранения.
— А где он был вечером третьего дня, накануне смерти?
— Отвозил важный пакет по моему поручению.
— Отвозил — кому?
— Точнее раскрыть не могу — дело служебное.
— Понимаю. И последний вопрос. Как вы считаете, методы доктора Бессонова могут быть полезны при тестировании новобранцев?
Костров впервые с интересом посмотрел на молодого человека — его информированность выглядела необычной для простого агента сыскной полиции.
— Об этом преждевременно делать суждения, — сухо ответил военный чиновник.
Раскланявшись, Ардов оставил генеральские владения.
Свинцов допрашивал господинчика неопределенного возраста со стертым лицом и жидкими волосенками, прилипшими к испачканному пигментными пятнами черепу.
— Не понимаю, о чем вы, ваше благородие. Никакого Ахрима Копыто я не знаю. Закона не нарушаю. Я милостыньку просил. На хлебушек.
Это был Серафим Пипочка. На столе перед ним лежали карманные часы, бумажник и серебряный портсигар с вензелем.
— У кого «канарейку» состриг, Пипка? — строго спросил Свинцов, подняв на цепочке часики.
— Не я.
— А «шмеля» кто поймал?
Околоточный указал на бумажник. Пипочка уставился куда-то вдаль, состроив скорбное выражение лица.
— «Белугу»[30] тоже не ты подсек?
