«Захар говорил резко — злился сам на себя. Вот перед ним сидит человек, один из тысяч — он что-то понял, готов действовать. Сколько лет Захар мечтал такого найти. А сейчас растерялся. Сказать правду — нарушение устава, он сам подписывал бумаги о неразглашении. Должность обязывала врать. Может, крикни он в сердцах: «Ребята, ваше дело дрянь, возьмитесь за ум, чёрт побери!» — тогда бы они собрались. От страха, со злости, всё равно как. Но руководство не любило громких историй. И он подчинялся».
Беззаботный бриз взъерошил волосы, Захар мотнул головой — мол, уйди, не до тебя, и бриз тут же стих. Солнце щедро рассыпало лучи по кронам платанов, крышам невысоких домов, пыльным улицам. Прохожие в цветастых майках лениво двигались в сторону моря. Захар потянулся к отдыхающим, но вовремя себя одёрнул. Нельзя сдаваться здешнему воздуху. Время увлечения морем прошло, он давно вырос, у него серьёзная работа.
Захар поправил галстук, поднял руку ловить такси. Водитель презирал светофоры, поэтому доехали быстро, Захар сунул двадцатку в потную руку, поспешно вылез из пропахшего бензином и перегаром авто. Огляделся, уверенно зашагал к перекрёстку, демонстративно перешёл пустую дорогу по зебре. Он здесь не для того, чтобы нарушать правила. Его цель была прямо противоположной.
На другой стороне улицы за выцветшими двухэтажными домиками торчал нелепый новострой. Стеклянные створки двери призывно открылись, поманили обещанием прохлады кондиционеров, терпким запахом кофе, гудением рабочего улья. Кому, как не Захару, знать — обманчивое, неправильное ожидание. Но каждый раз он почему-то надеялся.
В холле его встретил вспотевший, неестественно весёлый директор.
— Ждали, ждали, Захар, проходите! — директор доверчиво, по-детски улыбнулся, вытер ладонью лоб. — Кондиционеры, сами понимаете, иногда ломаются. А чинить некогда — столько работы, столько проблем!
— Да, вижу…
Утренняя бодрость испарилась, захотелось лечь и заснуть прямо здесь, в пустынном мраморном холле.
Кабинет директора был так же непомерно велик и душен.
— Вячеслав, вы ознакомились с проектом?
Захар попытался поймать директорский взгляд, но Вячеслав смотрел сквозь Захара, точно был в глубокой медитации.
Повисло долгое молчание.
— Я так понял, от проекта вы отказываетесь? — не выдержал Захар.
Вячеслав нехотя оторвался от занимательного внутреннего мира, моргнул.
— Что вы сказали? Как «отказываемся»? — директор пошёл бурыми пятнами. — Не смейте нам угрожать! Мы — лучшие из лучших! Нас месяцами отбирали, ждали! Обойдёмся и без вашей конторы!
Как бы не так! Захар с трудом сдержал улыбку.
— Считайте, я не расслышал последнюю фразу. Показывайте ваших «лучших из лучших».
Лучшие из лучших понуро бродили по коридору, помахивая в воздухе теннисными ракетками.
Захар уселся на подоконник с чашкой кофе в руках, с удовольствием сделал глоток. Мимо прошёл парень — голова опущена, подбородок утыкается в грудь. Отличный кандидат на роль Пьеро в детском спектакле. Из соседнего кабинета кто-то тихо, но уверенно твердил: «Мне плевать, что хочет заказчик». Ему возмущенно возражали, но упрямец продолжал бубнить: «А мне плевать…».
Угораздило же получить распределение к программистам. Здесь нимб гениальности сияет над каждым. Как же! Люди тонкой душевной организации, творческие личности, инженеры человеческих возможностей! Захар поморщился, с сожалением глянул в опустевшую чашку…
— День добрый! Захар Буров, куратор проекта!
Программисты подпрыгнули в креслах, удивлённо оглянулись. Захар быстрым взглядом окинул комнату — удобная мебель, огромные мониторы, кулер, кофеварка, в углу болтается гамак. Неплохо устроились! С места сорвался парень с голым торсом — Захар отступил, занял более устойчивую позицию. Однако бить его никто не собирался. По крайней мере, пока.
— Виктор Стремский, старший программист, — парень протянул руку, оскалился.
За улыбкой читалось предупреждение не лезть не в свои дела. Второго предупреждения, говорила улыбка, может и не быть.
Захар выдержал тяжёлый взгляд, пожал руку. Намечалось сражение. Кровавое и бескомпромиссное.
— Рома Уточкин, тоже старший… — из угла подал голос назначенный на роль Пьеро.
Он смотрел обиженно и оскорблённо — то ли расплачется, то ли разразится обвинительной речью.
Захар хмыкнул. Вот они, значит, какие…
— Ребята, ознакомьтесь с новым проектом, через час побеседуем, — Захар опустил на стол документ с техническим заданием и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.
Он отправился бродить по улицам — ожидая, пока выветрится первое возмущение, утихнет протест. Пришёл чужак и диктует лучшим из лучших, что делать. Швыряется новыми проектами. Не выказывает желания пасть ниц и подчиниться. То ли ещё будет!
Полуденное солнце выжигало мысли, оставляя вместо них тягучую лень. Захар плавился, с трудом переставлял ноги, разогретый асфальт оседал под тяжестью шагов.
В глаза бросилась смелая вывеска «Козаностра». Большие буквы переливались всеми цветами радуги, под ними красовалась приписка: «Вы не сможете отказаться от нашего предложения!».
Захар хмыкнул, переступил не очень-то чистый порог заведения. Густой бордовый орнамент обоев превращал и так небольшое помещение в будуар, в углу на высокой подставке стрекотал новостями телевизор, пожилая официантка сосредоточенно тёрла стаканы.