Прошло два года. Захар терпеливо «стучался», настойчиво колотил, бесцеремонно бил кулаками, но дверь ему не открыли. По другую сторону безразлично смотрели в глазки сытые жители резервации, молчали и, казалось, чего-то ждали. Захар устал — не было сил даже ненавидеть этот заколдованный хаосом город.
Он вернулся на столичные проекты, втянулся в привычный рабочий ритм, вспомнил нормальную, логичную жизнь. Успел познакомиться и расстаться с милой спокойной девушкой. Она оказалась нестерпимо скучной. Воспоминания о резервации уже затягивались старой раной на его самолюбии, но полностью рана зажить не успела. Его снова отправили в тот город. Захар спросил, можно ли пересмотреть назначение, но ему ответили резким отказом…
Под вечер жара убралась восвояси, её сменил несерьёзный тёплый дождь.
Захар вошёл в помпезный холл «Императора». Девушка на ресепшен зевала, листала цветастый журнал. Когда Захар поравнялся со стойкой, она подняла осоловевшие от безделья глаза:
— Вы ведь жаловались на поломку в ванной?
Захар кивнул: да, было такое. Сегодня утром у него в руках остались оба крана от смесителя — он удивился, но так, для проформы. В прошлый раз на темя угодила душевая лейка.
— Ну так мы сантехника вызвали, — девушка прислушалась к словам, будто не веря, что может говорить такую ересь.
Обычно «Император» не отличался трепетной заботой о постояльцах — они выкручивались сами, не успевая дождаться ремонтников, запаздывающих на недельку-другую.
— Сам пришёл, или не обошлось без спиритического сеанса? — заговорщически прошептал Захар, навис над девушкой.
Та фыркнула, поджала тонкие губы.
Захар остановился перед своим номером. За дверью шаркали чьи-то ноги, позвякивали металлические предметы. Вернуться на ресепшен, потребовать объяснений? Никуда он не пойдёт, хватит! Захар распахнул дверь.
— Покажись, кто пришёл! — бодро крикнули из ванной.
— Нет, это ты покажись! — раздраженно ответил Захар.
— А чё показываться, сантехник как сантехник. А вы кто такой? Может, вор? Что я потом постояльцу скажу?
Седой мужчина в засаленной робе возился со смесителем. Судя по количеству разбросанных в ванной инструментов, ошмётков пакли и окурков — работа шла не первый час, и конца и края ей не было видно.
— Так бы и сказали, что здесь живёте! — мужчина поднял голубые в красных прожилках глаза на Захара. — Подайте мне вон тот ключ, пожалуйста! — и сантехник ткнул пальцем в угол.
Захар не двинулся с места, он набрал полную грудь воздуха, чтобы дать достойную отповедь, но сантехник оказался быстрее.
— Ладно, сам возьму… Вы ж только с работы пришли, устали, небось. Знаете, нельзя так много работать — нервы ни к чёрту становятся, вкус к жизни пропадает. И ради чего? Вот вы своим делом занимаетесь?
— Вас это не касается! — процедил Захар. — Забирайте весь этот металлолом и уходите!
— Да не волнуйтесь вы так, закончил я уже.
Сантехник собрал инструменты в холщовую сумку, проверил, всё ли на месте, наконец щёлкнул застежкой, хлопнул себя по карманам робы и только тогда в упор посмотрел на Захара.
— Значит, не своим. Я так и думал. А жаль! Стараетесь ради чужого…
Кажется, Захар грубо вытолкал его из номера. Возможно, даже ударил. События того вечера помнились смутно. Он снова бродил по улицам — в изрядно потрёпанном костюме, с пустой головой, сроднившись с местными обитателями стойким амбре перегара.
Поздно ночью, ввалившись в номер, он споткнулся о какой-то свёрток. Выругался, опустился на пол. Разворошил пропахший паклей полиэтиленовый пакет, достал потрёпанную книгу. Название и автора удалось разобрать не сразу — буквы плясали перед глазами. А когда разобрал, протрезвел.
Умберто Эко. «Имя Розы». Когда-то давно он дочитывал эту книгу из принципа — продирался сквозь неё, как через колючие кусты. А вот сантехнику сей труд, видно, пришёлся по вкусу.
Как же он ненавидит этот город! Хаос, бесправный мир, помойка цивилизованной страны! Безумные, непутёвые, бестолковые люди. И даже они оставляли его, Захара, в дураках.
Теперь, чувствуя под пальцами шершавый корешок книги, он вдруг подумал, что получил по заслугам.
Утро пришло непрошеным, и Захар с удовольствием прогнал бы его, если б мог.
Нехотя сползая с кровати, он уже знал, что опоздал. В семь утра солнце светит по-другому. Проклятый сантехник — из-за него забыл сдать в стирку рубашки, теперь придётся идти в мятой вчерашней. И побриться не успеет.
Ничего, ещё дня три продержаться, кое-как поставить проект-уродец на ноги. Большего в Бюро и не ждут. А там — глянцевая столица, порядок, чистота.
Виктор неисправим, Роман тем более. Что он может изменить? За него всё давно решено. Сеня был прав — он с «ними» заодно. Захар — сотрудник Бюро. И этим всё сказано.