Наши воспитанники слыли на весь район гиперамбициозными! Вследствие замечательной учебы в школе они совсем не умели быть не первыми. Второе и последующие места воспринимались ими как полный крах и несмываемый позор. Хотя Дворец и исповедовал с советских времен педагогику успешности для каждого и всегда награждал детей максимальным количеством дипломов и грамот, но первое место есть первое место, его не могут занимать все. Когда же Дворец пробовал устранять состязательный момент, дети тотчас теряли интерес к происходящему и еще больше возмущались такой несправедливой уравниловкой. По этой причине судейство творческих конкурсов, где присутствует вкусовщина и лучший не всегда очевиден, было особенно ответственным.
Иногда во Дворце мы устраивали общие дела для всех детей, независимо от того, в какой студии они занимались. И тогда все они делались немного актерами, писателями, художниками, экологами, инженерами-изобретателями или краеведами. Чтобы конкуренция была честной, «профильные» дети обычно выступали организаторами события или представляли показательное выступление, которое шло вне конкурса.
Я умышленно использовал слово «дело», а не «мероприятие». В первую же неделю моей работы в методотделе Агарев вежливо, но вместе с тем как-то надменно, в своем стиле, сделал мне замечание или одолжение: «Вместо „мероприятия“ здесь принято говорить „дело“».
В качестве объяснения было сказано, что «мероприятие» дискредитировало себя формализмом — «мы же, и так исторически сложилось, ничего не делаем для галочки». Я согласился с этим и очень быстро привык использовать «деловой» подход.
Помню, как-то во Дворце проходил театрализованный квест, приуроченный к Всемирному дню театра. На всех этажах и в прилегающем парке расположились площадки, где дети разыгрывали маленькие эпизоды из классиков литературы. Где еще увидишь таких торжественно фехтующих дона Гуана и дона Карлоса и столь самозабвенно поющую дону Анну? Столько искренности, что даже неловко, будто читаешь личный дневник. Я ловил себя на мысли, что детское творчество всегда исповедально, а потому к нему нужна особая подготовка, своя гигиена. Нельзя с грязными руками в зрительный зал.
У нас были золотые дети. Они со всей серьезностью относились к делу, добросовестно примеряя на себя все новые роли и задачи. Подавляющее большинство с радостью принимали вызов, даже если на выходе получалось не очень здорово. Мне нравилось это качество — желание пробовать снова и снова, и это не был сизифов труд, поскольку, если камень и скатывался вниз с вершины горы, то опыт — он оставался навсегда. И даже если забывался текст, если в презентации вдруг обнаруживалась ошибка, если голос не попадал в ноту, дети все равно были счастливы происходящим моментом.
По моей инициативе раз в месяц мы проводили во Дворце открытые встречи по аналогии со знаменитой TED-конференцией. Формат был выбран, конечно, крайне амбициозный, и хотя я понимал, что нас ожидают проблемы с лекторами, но все же решил попробовать. Идея пришлась по вкусу директору. Он обещал сам выступить на одной из встреч и настоятельно рекомендовал всем сотрудникам принять участие в этом проекте. Совершенно предсказуемо коллеги не поблагодарили меня за такую возможность, а по-хорошему должны были это сделать, ведь подобные выступления замечательно тонизируют.
Согласно нашей задумке, темы лекций должны были предлагать сами дети. Именно от них должен был идти запрос на повестку встреч, иначе не имело смысла и затевать все это. По моей просьбе Рита составила опросник, который каждый педагог раздал детям на своих занятиях. В результате мы получили внушительную копилку предложений с запасом на пару лет из расчета один месяц — одна лекция. Я рассортировал вопросы по группам и в обозначении тем постарался минимально вмешиваться в детские формулировки. После того как был составлен календарь выступлений, Ванда потребовала документ к себе и «слегка» переделала его на свой манер. Понимая, что это интересный проект, она посчитала своим долгом оказаться причастной к его организации. Нет, темы и даты она не трогала, но зато расставила лекторов в расписании согласно своему разумению.
Мне выпало вещать во вторую встречу, вслед за директором, по теме: «Что нужно делать, чтобы стать везучим?» Так и вижу, как Капралова радостно потирала руки, вписывая мою фамилию напротив этого вопроса.
Еще сортируя детские предложения, я сразу обратил внимание на парадоксальность предложенной темы. Естественно, она была совершенно неумышленной, следствием детской наивности и прямоты одновременно. Скорее всего, это написал какой-то отчаявшийся подросток, у которого все не ладилось в жизни, а если не ладилось у него, то подобным вопросом могли быть озадачены и другие его сверстники. Я посчитал важным оставить эту тему и теперь убедился, что бумеранг вселенской справедливости, описав круг, вернулся в свое исходное положение. Ну что ж, так мне и надо.
