Второй паренек, оказавшийся более сговорчивым, послушно протянул свой инструмент и выжидательно замер. Невысокий, крепко сбитый, со спокойным лицом и на редкость цепким взглядом… хороший из него может получиться мэтр. Внимательный и неглупый. Таких надо беречь и учить всему, что только можно.
– Убери, – указал я ему на накрывающую ноги мертвеца окровавленную простыню. – Мешать будет.
Тот послушно стащил с тела мятую ткань, а я удовлетворенно кивнул.
– Тебя как звать?
– Верен.
– Рад знакомству, Верен. Мое имя Гираш. Что ты можешь рассказать нам о трупе?
Мальчик нервно оглядел лежащее между нами тело и дернул плечом.
– Ну, это мужик. Еще не старый, но уже и не молодой. Снаружи мы его осматривали – ран вроде нет…
– Вроде или нет? – уточнил я, не торопясь приступать к вскрытию.
– Руки и ноги целы, кости – тоже, на голове крови не видно, – буркнул Верен, а затем хмуро указал на синюшно-багровые пятна на нижней части тела. – Это ведь просто трупные изменения, да? Они у него по всей спине идут. Я такое уже видел, когда папку хоронил.
Я одобрительно цокнул языком.
– Мне нравится твоя выдержка, Верен. Если тебе больше нечего сказать о теле, то возьми нож и сделай вертикальный надрез в ямке между ключицами.
– Я что-то упустил? – тут же насторожился парень.
Ну вот! Я же говорил, что он умница!
– Есть немного, – наклонившись и оттянув нижнюю губу мертвеца, я наскоро осмотрел ему рот, приподнял веки, попытался согнуть пальцы на руке, ощупал кости черепа, проверил шею, а затем улыбнулся. – Судя по состоянию зубов, это был довольно бедный человек… и не самый добропорядочный.
– Добропорядочного нам бы сюда не положили, – фыркнул тихонько белобрысый. – Да и богатенького не дали бы распотрошить.
– Тоже верно. Кстати, у этого типа выбито несколько зубов, причем задолго до смерти. Пару раз был сломан нос, есть несколько рубцов на затылке и немало шрамов на теле, которые позволяют назвать его возможную профессию.
– Вор? – тут же навострили уши мальчишки и, позабыв про то, что я светлый, наперебой выпалили свои догадки:
– Солдат!
– Каторжник!
– Убийца!
– Может, и так, – согласился я и вопросительно посмотрел на хлопающих глазами ребят. – Но если вы правы, то убийцей он был неважным. Гильдия обычно более внимательно относится к своим членам и не позволяет им так опуститься. Хотя, возможно, когда-то наш друг серьезно напортачил и залег на дно, надолго отказавшись от заказов. Что еще важно? Зубы находятся в плохом состоянии – в последние годы он плохо питался. Кожа морщинистая, дряблая – наш клиент незадолго до смерти сильно похудел. Но мышцы все еще рельефные, так что он был, скорее, работником физического труда, нежели казначеем или торговцем. На коже наколок нет, значит, о каторжанине, скорее всего, речи не идет. А вот смертельных и видимых травм действительно не наблюдается. Предварительно можно сказать, что если его и убили, то не обычным колюще-режущим инструментом… Кстати, вас как звать-то?
– Петер, – почти без промедления отозвался крайний слева – тощий, почти как я, пацан с большими глазами.
– Грош, – сразу за ним откликнулся средний – хмурого вида крепыш с упрямо выдвинутым вперед подбородком. – А это – Молчун. Он почти ничего не говорит. Даже нам. Поэтому спрашивать бесполезно.
Я посмотрел на болезненно худого, какого-то утонченно-хилого сопляка с изящными чертами лица и кивнул, отметив про себя, что белобрысый, в отличие от друзей, не представился. Указал Верену на горло мертвеца и уточнил:
– Справишься?
Мальчик кинул обеспокоенный взгляд на друзей, на лицах которых появилось странное выражение, а затем выдохнул и резким движением взял со стола лекарский нож. Подошел к трупу, выразительно сглотнул и, приставив к его горлу острое лезвие, неуверенно нажал.
– Чуть левее, – посоветовал я. – И сильнее… вот так. Кто из вас знает, что такое единый вертикальный разрез?
– Это когда от глотки до паха, что ль? – пробормотал белобрысый.
– Верно, – поощрительно улыбнулся я.
– Меня, между прочим, Шарком зовут, – недовольно буркнул он и тут же отвел глаза. – Шарк де Гадж.
Я без улыбки кивнул:
– Я запомню.
Взял второй нож и одним быстрым движением рассек кожу на мертвеце от горла до лонной кости. Отодвинул сперва один, а потом и второй кожный лоскут, отделил их вместе с жировой прослойкой от мышц, а затем вывернул наружу, обнажив измочаленные Шарком ребра.
Со стороны послышалось звучное глотание, а кто-то из мальчишек поспешно отвернулся.
– Вы что, трупов не видели? – удивился я такой странной реакции.
– Н-нет, – прохрипел позеленевший Молчун, зажимая обеими руками рот. – На первом курсе нам только лягушек и крыс показывали… и органы… по отдельности. А вот так…
– Тогда учитесь, – пожал плечами я и, взяв щипцы, привычным движением перекусил одно за другим все ребра, метя в те места, где костная часть переходила в хрящевую. – Вот так. Не стоило их ломать или пилить не по местам сочленений – бесполезная трата сил и времени. У старушек еще ладно – у них кости хрупкие, а у мужчин…
