Пустовалов нахмурился.
– Хотите сказать, это тоже часть игры?!
– Как раз нет, допускаю, что вы правы. По крайней мере, это не противоречит тому, что вы видите здесь.
– Но почему же тогда, вы не отвечаете?
Старик вздохнул.
– Потому что мне сложно объяснить это даже самому себе. Мой разум словно отказывается принимать это, но самое интересное, что где-то в глубине души я все понимаю. Вам знакомо это?
- Мы все еще там?
Старик кивнул.
– Я видел труп человека, которого убили на моих глазах месяц назад.
– В метро?
– Он превратился в скелет, одежда истлела, как будто прошло сто или двести лет.
– Восемьдесят два года, – сказал старик.
– Что?
– Восемьдесят два года и пятьдесят восемь дней.
Пустовалов поставил пустую кружку в снег, не спуская со старика глаз. Тот намазывал паштетом очередной бутерброд.
– То есть это что-то типа будущего? – Осторожно спросил Пустовалов.
– Бережете свой рассудок? Вы умный человек. В какой-то степени вы правы. Одна из бесконечных вариаций возможного развития событий.
– Что значит одна из вариаций? Есть и другие?
– Как говорил один оптимист: события не происходят каким-то конкретным образом, они происходят всеми возможными способами одновременно.
- Значит, нам не повезло, мы вытянули билет не с той вариацией?
- Почему же? Вы ведь живы.
– Кроме нас с вами и двух мертвецов в метро, здесь никого нет.
– Я можно сказать тоже мертвец.
Пустовалов внимательно посмотрел на старика и увидел, как откусившие кусок галеты зубы сверкнули в улыбке.
– Простите, шутить я люблю, но не умею. Вечно ставлю студентов в неловкое положение.
– Так почему здесь нет людей?
– А вы под ноги смотрели?
- Это что, еще одна шутка?
– Вовсе нет.
Пустовалов нахмурился и потянулся за кружкой. Усталость снова наваливалась.
– Вы пытаетесь мыслить традиционно. – Говорил старик, пока Пустовалов щедро сыпал растворимый кофе в кружку. – Но происходящее сейчас сложилось не из линейных действий. Здесь нет начала и конца. Второй закон термодинамики тут не всегда работает. Вы ведь встречали здесь временные дыры? Падающая опора ЛЭП.
– Откуда вы знаете?
– А как, по-вашему, я следил за вами? Шел по следу вашего вездехода. Здесь дыры и побольше есть. Но это не прошлое и будущее как мы привыкли их воспринимать.
– Это все одно и то же. – Догадался Пустовалов.
– Искажение. Или, если хотите – кривизна.
– Но почему раньше мы никогда не сталкивались с подобным?
– О-о-о, – засмеялся старик и потянулся к бельгийской шоколадке, – эта человеческая зависимость от констант прошлого!
– Вы как будто наслаждаетесь.
– Для таких как я заглянуть за границу человеческого опыта – настоящее пиршество. Ради этого мы готовы погибать даже молодыми, как бы пафосно это не звучало, а я уже глубокий старик. Представляете – увидеть вживую то, что шестьдесят лет пряталось от тебя в неисчисляемых тензорах, и изредка мелькало за чудовищными значениями формул.
– И это необратимо?
Старик со странной задумчивостью посмотрел на Пустовалова.
– Здесь я многому научился, в частности принимать то, что меня удивляет и кажется невозможным, но все же некоторые вещи даются мне с особенным трудом.
– Какие?
– Например, ваше появление тут.
Пустовалов усмехнулся.
– Знаете, я ведь должен поблагодарить вас. Я воспользовался советом, который вы дали в метро. Помните? Опасаться правильных вопросов.
Старик покачал головой.
– Не правильных вопросов, а тех, кто их задает.
Улыбка застыла на лице Пустовалова, догадка осветила лицо.
– Значит, тот психолог. Он…
– Да, он один из трех. Или оно. Не знаю точно.
– Из трех? Второго я знаю. Глухонемой. А кто третий?
– А это, мой друг, один из самых главных вопросов этого места. Кто третий и где он? Наверное, это даже самый важный вопрос. Но вы меня тоже удивляете. Возможно, мы не знаем о себе самого главного. Вы человек действия, а люди действия полагаются на свои особенные инстинкты. И мне очень хочется узнать – что говорят вам ваши инстинкты?
– С тех пор как я здесь, мои инстинкты молчат. Но если я вас правильно понимаю, значит, здесь есть что-то, что мы упускаем?
– Продолжайте. – Сказал старик, закончив трапезу и протерев губы салфеткой.
– Не только произошедшее здесь неслучайно. Но произошедшее ранее. То есть все к чему это привело.
Старик хлопнул в ладоши.
– Ну, я же говорю, удивляете! С ума сойти! Кажется, я стал слишком сентиментальным на старости лет. А ведь, несмотря на ваши слова, инстинкты продолжают вести вас. Вопрос только – куда.
– Что нас ждет?
– Сила, которая отвечает за все это – слабеет. Совсем скоро ее влияние прекратится.
– Но все не вернется на свои круги?
Старик хотел ответить, но в это время из-за театра вышла голубоватая плоскость и прошла через них, через костер, через недоеденную шоколадку и ушла на Каретный ряд. Пустовалов и старик задрали головы. Две синие точки двигались навстречу плоскости, которая шла уже где-то над Садовым кольцом, но верхняя ее часть была хорошо видна в небе благодаря редким вспышкам. Она будто делила мир надвое.
– Вы знаете, что она же проходит через Сонору и Гималаи? Каждые два часа тринадцать минут. – Задумчиво сказал старик, глядя в небо.
