Старик дернул плечом.
– Что случится завтра? – Повторил Пустовалов и шагнул назад.
– Исчезнет связь. – Ответил старик, не оборачиваясь.
– Связь?
В ржавую дверь кто-то сильно стукнул, а затем послышался чудовищный детский крик.
– Когда исчезнет связь между старым миром и новым, исчезнет и угроза.
- Какая угроза?
- Которая спровоцировала этот запуск.
- И что это значит?
– Старый мир умрет.
– Откуда вы это знаете?
Старик обернулся.
– Мы ведь в будущем.
– Вы говорили, что это только один из вариантов.
– Так вы не поняли? В этом и заключается их способность – они умеют выбирать нужный.
Пустовалов продолжал двигаться назад.
- Что вы делаете? – Сделал строгое лицо старик и указал на дверь. – Нам туда.
– Ваши глаза. – Кивнул на него Пустовалов.
– Что не так?
– Зрачки не двигаются. Вы видите меня?
Старик улыбнулся.
– Мне не нужно зрение, чтобы видеть. И тело, чтобы чувствовать. Эмоции – тоже лишнее. Только инстинкты и разум.
Пустовалов медленно закрыл и открыл глаза.
– Вы… мертвы?
Старик засмеялся.
– Сюда нельзя попасть живым. Я же говорил, смотрите под ноги.
Пустовалов опустил взгляд. Белый пол-потолок был весь измазан в черной золе.
– Что нас ждет?
– Неважно. Им нужен наш разум. Не теперешний, разумеется. Но их власть над временем, делает его уникальным.
– Почему именно сейчас? Почему?
За дверью душераздирающе орал тот, чьи крики, переходящие в хрипы он слышал когда-то на протяжении шести часов сорока трех минут.
– Вы задаете правильные вопросы. Удивительно! – Всплеснул руками старик. – Неужели оно и правда, способно на это?
– Что?
– Удивительно!
- Что спровоцировало этот запуск?
Старик засмеялся.
– Чего они боятся?
Тут старик замер и округлил мертвые глаза.
– Невероятно! Это правда, ты.
И тут Пустовалов понял, что его инстинкт действительно не молчал все это время. Он давно, давно кричал, что ему нужно делать. Ему не нужны ответы. Пустовалов развернулся и побежал назад, выбрался из люка, попал в гравитационную ловушку, упал, покатился клубком, вскочил на ноги.
– Ты – его орудие! – Кричал ему вслед старик и Пустовалов слышал этот голос даже когда забирался в вездеход и судорожно пытался воткнуть ключ в замок зажигания. – Его единственное орудие!
От темноты отделилась бесформенная тень, и стала приближаться, постепенно приобретая очертания человеческой фигуры. Фигура была крупной, широкоплечей, с длинными руками и сферически идеальной головой, на которой торчали два параллельных рожка.
Тот, к кому она приближалась, знал, что «рожки» – это откинутые окуляры прибора ночного видения, у него самого были такие же. Фигура остановилась перед ним, подняла руку, сжатую в кулак и произвела несколько круговых движений перед собственной грудью.
Наблюдавший знал, что означает этот жест, хотя на практике видел его впервые: «чувствую опасность, но источник неясен».
Не дождавшись пояснений, он закрыл лицо руками – правой нижнюю часть лица, левой глаза и лоб. Затем выставил левую руку в сторону бетонного забора и энергично подвигал ею вперед-назад.
Язык жестов очень скуп, но первый понял, что хотел сказать второй: «я тебя не понимаю, но в любом случае хватит нести чушь, пора двигать».
Первый молчал. Второй знал, что он злится, но, не дожидаясь ответа, приложил ладонь к груди («я»), затем поднял руку и покрутил пятерней над рожками («прикрываю»), нацелил указательный палец на второго («а ты»), сжал руку в кулак и подвигал ею вперед-назад («иди вперед»).
Крупная голова с рожками кивнула, затем ее обладатель нацелил два пальца на свои глаза, а после махнул рукой в сторону забора.
«Смотри внимательно, мне тут не нравится», – перевел второй и собрался уже двинуться в путь, но первый резко поднял кулак вверх и указал на ширинку: «подожди, мне надо отлить».
Второй кивнул, но заметив, что первый потянулся к ширинке обеими руками, шагнул в его сторону и резко схватил за руку. Тут и без перевода было ясно – ссать на обходном маршруте нельзя.
Первый отмахнулся, но все же двинулся к ближайшей постройке. Второй тем временем заинтересовался забором. Он задрал голову и пошел вдоль него, пока не уперся в груду кирпичей, накрытую снегом. Приглядываясь в скудном свете, наклонился, пытаясь определить природу небольших углублений на скате, в темноте они казались следами некрупного животного. В эту секунду со стороны постройки, в которую отправился его напарник, раздался приглушенный звук, будто кто-то тихонько стукнул прутом по металлической балке. В другом месте он не обратил бы на него внимания, но для вакуумной тишины этот звук был слишком громким.
