И хотя из «оружия» у Макарова тогда оказалась лишь ржавая крышка от холодильного компрессора, а насильник и скорее всего несостоявшийся убийца был вдвое его тяжелее, полковник Макаров – в тот момент просто Юра, испытал облегчение, когда нашел их за кроваво-красной свидиной.
Ему предстояло лишиться двух передних зубов, получить сотрясение мозга, и шрам над губой на всю жизнь, но он рассчитывал на худшее. Тогда он успел подумать, что лучше умереть, чем до конца жизни винить себя в том, что могло произойти. Чуть позже в тот вечер сестра сказала ему, что никогда не видела такого бесстрашного человека, как он…
– Кто это там болтает? – Спросил Борис и, резко дернувшись, проснулся.
Он обнаружил себя на заднем сиденье машины с маленькой бутылкой воды в руке. За окном сменяли друг друга типовые многоэтажки, с редкими зажженными окнами, а двое мужчин на переднем сиденье непринужденно обсуждали состояние российской поп-музыки. Учитывая, что это были Макаров и Яков, Борису показалась странной тема их разговора, но сил и желания удивляться не было.
Полковник обернулся.
– Смотри – оклемался.
– Это вы сейчас болтали что-то про Зимовники и пилораму?
– Чего?
– Ладно… Не важно. – Борис еле выговаривал слова от усталости. – Куда мы едем?
– В твой новый дом. – Усмехнулся Макаров.
– Значит, генерал…
– Кто?
– А, понял…
Борис поморщился и поднес бутылку ко рту, но от резкого рывка машины, вода выплеснулась ему на грудь.
– Ты в курсе, что ты теперь под следствием? – Деловито спросил Макаров. Машина сворачивала на узкую улицу, по левую сторону которой тянулся какой-то мрачный лесопарк, а по правую не менее мрачная промзона.
Борис скривился.
– За что?
– За содействие террористической деятельности. Минимальный порог знаешь?
– Десять лет?
– Так вот тебе он не светит.
У Бориса не было сил зубоскалить, провоцируя полковника вопросами насчет того почему он еще не в наручниках и слушает их треп про Стаса Михайлова.
Но Макаров был слишком зол на Бориса. На очередном светофоре, он обернулся, и сам ответил на немой вопрос.
– Потому что у кое-кого лишняя хромосома! Из-за какой-то гребанной патологии эта макака умеет там чего-то считать в уме со скоростью калькулятора и потому возомнила о себе невесть что! Ходила с напыщенным видом, корчила из себя что-то и устроила настоящий бардак! Как и положено макакам. Но теперь на нее надели поводок. Пришло время собирать камни, которые она разбросала в пьяном угаре.
– Но…
– Заткнись. Все верно. Есть одно «но». Теперь ходить по струнке мало. Теперь, чтобы избежать верхнего порога, напомни какой он…
– Двадцать лет.
Макаров кивнул.
– Теперь, чтобы избежать тюремного заключения она должна быть живой.
– Так вам нужен обычный следователь?
– Дошло! – Закричал Макаров. – И суток не прошло. Вот только поздно. Человеком надо становиться вовремя. Ты этот этап проскочил. Так что давай, считай там спички в уме. Думать тебе теперь не нужно.
– Что это значит?
– Новые правила. Теперь он главный, – полковник кивнул на Якова, – его основная задача – присматривать за тобой.
– То есть мешать?
– Приводить в чувство. Полномочия у него самые широкие. Ты ведь знаешь, что террористов разрешено ликвидировать?
– Сейчас не время играть в царя горы.
– Думаешь, это кого-то волнует?
– Генерала Афанасьева.
– Не знаю такого. Думаю, он тебя тоже не знает. Да, кстати машину водить будет тоже Гончаров.
– Мне нужно позвонить жене.
– Позвонишь отсюда. Мы уже приехали.
Машина стояла в переулке, в каком-то глухом микрорайоне с темными домами-коробками. Где-то неподалеку гремела электричка и звучала восточная музыка.
– Здесь будете жить. – Сказал полковник. – Подробности завтра. Вопросы есть?
Борис коснулся ссадины на лбу, поморщился и спросил:
– Что за кошачий язык?
– Чего? – Раздражительно протянул Макаров.
– Язык, на котором вы там болтали, это мяуканье по селектору.
Макаров с Яковом одновременно обернулись и посмотрели на Виндмана.
– А он с прибабахом, да? – Сказал Макаров, обращаясь к Якову, и оба они засмеялись.
Борис не помнил, как оказался в тесном номере на втором этаже. Мылся он в грязной с подтеками душевой кабине. Однако простыни на скрипучей кровати были чистыми, хотя и застиранными до дыр – и все остальное, вместе с ярким светом фонаря за окном и громкой восточной музыкой не помешало ему моментально забыться.
Утром Борис обнаружил на полу знакомую зеленую сумку, которую они с женой приобрели для поездки в Сочи.
Сумка была набита его одеждой. Борис включил телефон, позвонил жене, повторно ее успокоил и узнал, что к ним домой приходил некто за его вещами.
– Все в порядке, говорить пока не могу, дело важное, – сказал Виндман, вытягивая джинсы «Levi’s» из сумки. Вместе с джинсами вывалилась зубная щетка, бритвенный станок и правый кроссовок «Reebok». – Обещают все компенсировать. Угу. Как парни? Позвоню позже.
Выйдя из «номера», Борис нос к носу столкнулся с Яковом.
– Только не говори, что охраняешь меня.
– Шел тебя будить.
В соседней комнате Борис обнаружил подобие кабинета и одновременно кухни, хотя по строительным нормативам, очевидно, она подходила только для хранения инвентаря.
