Парень сидел за столом и спокойно читал книжку, что окончательно взбесило Каур: она сохнет по нему, страдает, заговаривает ветер и землю, море и травы, просит Бессущностного об исполнении сокровенного желания, а он просто сидит и листает дурацкий фолиант, совершенно не обращая внимания на ее муки. Неужели ничего не видит!
Она буквально набросилась на парня со слезами и криками о своей прожитой зря жизни. Конечно, от тринадцатилетней девчонки это звучало очень смешно. Однако взгляд сына судьи был спокоен и строг, так что синеглазая мулатка сразу же угомонилась.
– Вся твоя жизнь только глупая беготня сквозь чужие фантазии, – сказал он. – Если поймешь это, сможешь укротить саму себя. Если сможешь укротить саму себя, сможешь управлять окружающими. Ты ведь так мечтаешь манипулировать всеми, маленькая ведьма.
Каур вспыхнула, развернулась и молча вышла из читального зала. Что ж, она станет черной ведьмой, так тому и быть. Больше она ни разу не заходила в Библиотеку, и ее внутренний мир окончательно закрылся для остальных. А еще девочка решила для себя, что если уж Саша не будет ее первым мужчиной, но и никто из соплеменников – прежде так жестоко издевавшихся – тоже. И вот, словно в ответ на это обещание, в один прекрасный день появился Олег. Каур исподволь наблюдала за Сашей и втайне надеялась, что он будет ревновать к чужаку…
Но теперь Ромул, который попался навстречу снайперской группе, принес ужасную весть: Саша надел пояс, начиненный взрывчаткой, и пошел преграждать путь врагам, а Илья помчался ему на выручку. Оба клановых брата (мулатка была в этом совершенно уверена) уже мертвы.
Значит, пришло время расплаты.
Колонна воинов приблизилась; пятнистая одежда хорошо маскировала их среди кустарника, но была совершенно бесполезной на асфальте улицы. Каур переводила прицел с одной головы на другую. Попасть! Нужно во что бы то ни стало попасть в видящую. Вон она, догоняет впереди идущих воинов. Брюнетка без шлема, трущая виски. Такая юная, такая красивая игрушка в руках воюющих мужчин. Но это ничего не меняет. Они вторглись без спроса в чужие фантазии, осквернили своим присутствием Запретную зону, готовы разрушить жизнь нуклеаров и за это поплатятся сполна.
– Ветер… – шептала мулатка, – ты не силен и не слаб, заклинаю тебя не меняться. Поправка… – она поймала в прицел голову видящей, – поправка, заклинаю тебя быть правильной. Пуля… – палец лег на спусковой крючок, – пуля, заклинаю тебя найти цель.
Зрачки нуклеарки округлились, она перестала дышать и прежде чем выстрелить подумала:
«Я – Каур Беспощадная, месть черной ведьмы не имеет границ…»
Тяжело вздохнув, царь прикрыл веки. Все пошло наперекосяк. Молниеносная война превратилась в дурацкую игру в кошки-кошки-мышкии когда она закончится – предсказать было невозможно. Сперва придурок-камикадзе отправил за Дамбу Теней пятерых славных ребят и двух покалечил, потом на их пути попался малолетний ублюдок, убивший еще одного, а затем снайпер прикончил видящую, попав девушке в горло. Антон ничуть не сомневался в том, кто был этим снайпером, и счет, который он намеревался предъявить ренегату Олегу, вырос многократно!
Грянувший выстрел заставил отряд мгновенно рассредоточиться, воины открыли ответный огонь, а Ирина отшатнулась, сделав три шага назад, в немом удивлении упала на колени и повалилась набок. Когда же две восьмерки пошли в атаку, желая оцепить дом и уничтожить снайпера, по ним принялись палить из зарослей. В ходе короткой перестрелки никто больше не пострадал, однако время было упущено, и проклятым туземцам удалось исчезнуть без следа.
Солдаты спрятали тело убитой девушки в одной из квартир и продолжили наступление в глубь территории противника.
А ведь Ирине было всего лишь пятнадцать. Кто знает, возможно, она могла бы родить несколько отважных воинов для Великого Лакедемона, возможно, благодаря дару, она стала бы со временем Верховной жрицей, возможно, она прожила бы достойную жизнь, и в любом случае, как ужасно умирать столь юной… Впрочем, убитый дикаренок был ее ровесником, но что такое поганый мутант в сравнении с полноценной дочерью Лакедемона?
Теперь, когда видящая погибла, неуверенность в исходе экспедиции впервые сжала сердце Антона.
