Тут уже начался разбор полетов, которым обычно завершались попойки в гладиаторской казарме, и Игорь заскучал. Он не собирался становиться профессиональным бойцом, и тонкости их профессии ему были не слишком интересны. Он был достаточно уверен в себе и хотел использовать свободное от тренировок время с пользой. Выйдя на улицу, он остановил жестом пробегающего мимо рикшу со свободной повозкой.
— В веселый квартал, — бросил он китайцу в широкополой шляпе патрончик.
Теперь он мог себе позволить визит к Инге если не каждый день, то частенько — карманные деньги гладиаторам выдавались исправно.
После нескольких конфузов он научился более-менее сносно разбираться в запутанной и неимоверно сложной денежной системе Черкизона. Тут принимали все и всяческие платежные средства, выпущенные когда-либо и где-либо в давным-давно сгинувшем мире. В обращении были российские рубли, доллары, монгольские тугрики, евро и даже какие-то совсем экзотические деньги. Откуда они взялись тут, как вынесли столько лет — сказать было невозможно, а главное, ценность их признавалась лишь в Черкизоне — судя по слухам, на других станциях метро котировалась только твердая валюта — чеканные патроны. Здесь же все деньги находились в сложном соотношении, и деловые люди подземного города начинали день с покупки газеты «Деловые новости», напечатанной на оберточной бумаге, и изучения за чашечкой кофе — так горделиво здесь называлось это сомнительное пойло — длиннющих колонок валютных курсов.
На скачке, допустим, евро по отношению к стершейся украинской гривне можно было заработать большие деньги, а можно было остаться на бобах. Обыватели попроще держали в уме основные соотношения и не заморачивались процентами. Что до патронов, то их и некоторые другие насущные ценности всегда предпочитали ненадежным бумажкам. Самыми же занимательными из бумажных денежек были «зверобаксы» — купюры, похожие на доллары, но имеющие в центре овального картуша старательно, но неумело нарисованную физиономию господина Зверева, местного президента.
От обозначенных на звериных купюрах цифр с многочисленными нулями приходилось отнимать несколько сразу. Сплошь и рядом разыгрывались настоящие спектакли, если торговец пытался всучить покупателю на сдачу миллион-другой этих «обеспеченных всем достоянием Черкизовского Содружества» эрзац-долларов. В казарме гладиаторов, не жалующихся на пустой карман, «зверобаксами» была оклеена стена над отхожим местом, а в раскрашивании портрета «любимого президента» не упражнялся только ленивый.
Пьеро за стойкой сделал вид, что не заметил Игоря. Князев отплатил ему той же монетой: жетон, висящий у него на шее на длинной цепочке, был своего рода абонементом, дозволяющим гладиатору свободный вход в это заведение и еще множество мест, владельцем или совладельцем которых состоял казавшийся на первый взгляд безобидным Ланиста — один из некоронованных властителей Черкизона.
— Игорь! Ты пришел! — Инга всегда была ему рада. — Я так ждала тебя сегодня…
— Вот, выдалась свободная минутка. — Он ответил на ее поцелуй. — Но ничего: скоро заработаю, выкуплю тебя, и заживем отдельно.
И ведь не врал. Ведь искренне говорил. Забывал он уже Лариску. И все чаще складывалось у него ощущение, будто вся жизнь на Первомайской у него не была, а просто померещилась.
Быстро шла жизнь на Черкизоне. Новый Вавилон, так называл его странник? Вавилон. Заглатывал он людей, обволакивал и переваривал.
Пришел сюда Игорь в поисках брата — и чуть ли не женатым человеком, а прошла неделя-другая — и забыл уже, кем был. Кто-то из гладиаторов сказал ему спьяну, что Ланиста подмешивает в их пойло дурман-грибы, которые память выветривают. И забывают постепенно гладиаторы, зачем сюда пришли, что искали. Будто и не было никогда у них никакой прежней жизни, а был всегда только один бурлящий, душный, топкий, нескончаемый Черкизон…
Игорь не верил в дурман-грибы. Ему вначале казалось, что это сам Черкизон пьянит его своим смрадным дыханием, затягивает и не отпускает. А потом Князев и вовсе перестал об этом думать. Словно и не было вчерашнего дня, а только сплошное сегодня.
— Выкуплю, — искренне клялся Князев.
— Фантазер ты, Игорь, — слабо улыбалась она. — Разве же меня отпустят? Столько денег не заработать… Я уж и так Бога благодарю за то, что свел нас вместе.
— Я слов на ветер не бросаю, — убеждал Князев.
И Инга благодарила его уже хотя бы за то, что он сам верил в то, что говорил. Шлюхам и рабам вредно мечтать, она сама это хорошо понимала. Но ни шлюхи, ни рабы не могут бросить мечтать.
Под утро Игорь, блаженствующий и изможденный, добрался до ставшей ему домом казармы по никогда не засыпавшему подземному городу.
— Где всю ночь болтался? — лениво проворчал Игорю Алекс, когда тот крадучись пробирался по спящей казарме к своему месту. — Опять у проститутки своей был?
— Она моя невеста, — угрюмо отрезал Князев.
— Ну конечно, невеста, — вежливо улыбнулся Алекс. — Жаль, не твоя эксклюзивная. Она еще у тысячи человек, наверное, невеста. А ты у нее — постоянный клиент. Вот и вся романтика.
