Полковник Мельников мерил шагами платформу станции «Охотный ряд», за ним тенью следовал Ульман. Гражданское население со станции было выведено, палатки убраны, вместо них на платформе были устроены укрепления из мешков с песком, на путях стояли бронированные мотовозы, светящие в тоннели мощными прожекторами, соединенными с пулеметами. Помимо пулеметов, мотовозы несли и огнеметы, крохотные язычки запальников которых играли у тупорылых стволов. С противником, преступившим основу основ неписанного кодекса и позволившего себе разрушать инфраструктуру метро, выводя из строя кабели и пути, с таким противником церемониться не следовало. Таково было мнение Комитета, а свое Мельников предпочитал пока что держать при себе.
Подошел армейский лейтенант — немолодой дядька, видимо, произведенный в офицеры из прапорщиков, козырнул.
— Товарищ полковник, разрешите обратиться?
— Слушаю внмательно.
— Только что звонили с «Комсомольской» — там красные начали их штурмовать, сразу с двух сторон, по радиусу. Есть потери с обеих сторон, противник смял наружные посты. Подкрепления не прибыли, в тоннеле со стороны «Проспекта Мира» слышна перестрелка…
— «Кузнецкий Мост»?
— Там тихо, но подкреплений тоже нет. Если красные ударят…
— Не ударят. Им нужен не «Кузнецкий Мост»,. И даже «Лубянка» им не нужна… Главная цель — «Комсомольская». В идеале — обе «Комсомольских».
Мельников развернулся на каблуках.
— Ульман! Выдвигай технику и ребят в сторону «Лубянки» — и от «Тверской» на «Мост» выводи. Но первыми огонь не открывать!
— Есть!
Мотовозы с десантом на броне вползли в тоннели, за ними пошла пехота. Дежурившая в тоннеле застава растащила заграждения и спецназовская техника приблизилась к передовым заставам «красных».
— В тоннеле слышен шум моторов! — молодой парень-разведчик с красной повязкой на рукаве перескочил через мешки с песком и вытянулся перед командиром. Шум моторов уже отчетливо доносился и здесь, командир доложил по полевому телефону — и получил подтверждение запрета на открытие огня.
— Да нас же сомнут нах!
— Это приказ товарища Москвина. Можете попробовать нарушить — но помните о своих семьях. Конец связи!
Командир матюгнулся.
— Огонь не открывать.
Свет прожектора заиграл на стенках делающего поворот тоннеля — и внезапно ударил по глазам.
— Вот и писец…
Внезапно гул мотора затих, а под сводами тоннеля раздался усиленный «матюгальником» голос:
— Внимание! К вам обращается командир отряда специального назначения полковник Мельников! Предлагаю немедленно выслать парламентеров! При невыполнении этого требования будет открыт огонь на поражение.
Один из бойцов «красных» поднял РПГ.
— Сейчас я тебе покажу парламентеров, сука буржуйская!
— Отставить!
— Какого буя., командир! — палец бойца лег на спусковой крючок и напрягся. Раздался хлесткий звук выстрела, боец выронил гранатомет у рухнул у ног командира. Командир, напрягая связки, крикнул:
— Полковник, я — командир поста Наумов, готов выйти к вам!
В слепящих лучах прожектора стояли двое — рослый широкоплечий Мельников и худощавый Наумов.
— Слушай, я не хочу кровопролития… в отличие от моего командования, которое при подавлении вашего… восстания хочет действовать с показательной жестокостью. Более того — я хотел бы независимо от командования встретиться с Москвиным. И ты мне поможешь…
— С самим товарищем Москвиным? Я не имею связи не то что с ним, даже с Советом трудящихся. Я всего лишь младший командир…
— Ты же сам говоришь — у вас приказ первыми не стрелять. Причем действует он только здесь — на «Комсомольской» сейчас стрельба по полной программе. Это — сигнал мне от Москвина, он знает, где действует мой спецназ, и знает, что я не тупой убийца. Сделай так, чтобы твой доклад дошел до Москвина, чтобы тебя с ним соединили!
— Я попробую, полковник. Но не могу обещать…
— А ты попробуй…
— Товарищ Москвин, вас вызывает какой-то командир поста, настаивает, что у него есть информация исключительной важности…только для вас… я подумал…
— Нечего думать… что за пост?
— Передовой пост на «Лубянке»…
— С этого и надо было начинать! Соединяй быстро!
В трубке раздался неуверенный молодой голос:
— Товарищ Москвин?
Председатель представил себе стоящего навытяжку перед телефоном взволнованного командира и невольно улыбнулся.
— Да, это я, товарищ…?
— …Наумов! Командир поста Наумов! Разрешите доложить?
— Да вы не волнуйтесь, товарищ Наумов… рассказывайте спокойно… — мягко произнес Москвин. — Впрочем, разрешите, я попробую угадать — уж не полковник ли Мельников желает со мной поговорить?
— Так точно!
— Вот порадовали, товарищ командир… роты Наумов. Давайте сюда полковника, а приказ о вашем повышении получите в штабе.
— Есть, товарищ Москвин! Служу революции! — изумление и радость Наумова отчетливо слышались в его голосе.
— Александр Николаевич? — это уже голос Мельникова. — Саша, поговорить бы надо…
— Легко. Вот только с «Комсомольской» закончим… Тогда и встретимся с тобой — на «Красных воротах», например.
— А без кровопролития — никак?
