В половине двенадцатого дня Привольнов наконец-то добрался до Славянки. Обдав Жорика облачком выхлопных газов, автобус оставил Привольнова на пыльной площадке неподалеку от школы, а сам скрылся за крутым поворотом. Потоптавшись на остановке и не дождавшись никого, что мог бы подсказать нужный адрес, Жорик отправился в школу. Были каникулы, дети в школе отсутствовали, однако Привольнову удалось разыскать сторожа, который указал, где живет Самохин Виктор Степанович ― четвертый человек из списка майора ― личность. Как оказалось в здешних краях известная ибо Самохин являлся владельцем самого большого в Славянке магазина. Виктор Степанович жил неподалеку, на соседней улице, куда, поблагодарив сторожа за информацию, и отправился Жорик.
Самохин жил в конце улицы, там, где, по-видимому, раздавались новые участки, и где строились люди зажиточные, ибо построить в наше время дом не так-то просто.
Особняк был двухэтажный, приличных размеров, с большим въездом и полукруглым балконом под ним. Привольнов нажал на кнопку звонка. Одновременно с зазвучавшей где-то в середине двора трелью, во дворе залаяла собака. Второй раз Жорик звонить не стал, так как хлопнула в доме дверь, возвещая, что хозяева спешат на зов. Впрочем, спешат, громко сказано. Человек не очень-то торопился. Прошло не менее двух минут, прежде чем к воротам кто-то подошел и калитка в них, щелкнув замком, открылась. На улицу выглянула женщина лет сорока в меру упитанная с маленькими глазками, маленьким носом и маленьким ртом, располагавшимися на широченном лице. Женщина уставилась на Жорика вопросительным взглядом.
― Вам кого?
Привольнов достал удостоверение и, раскрыв его, вытянул руку.
― Мне бы хотелось встретиться с Самохиным Виктором Степановичем.
― Опять? ― мимоходом взглянув в книжечку сказала хозяйка дома. ― Но с ним же уже беседовали и не раз.
― Придется еще раз побеседовать, ― пряча корочки в карман, заявил Привольнов. ― Я из прокуратуры.
― Но позвольте! ― запахнув на груди распахнувшийся халат, женщина вышла на улицу. ― Мой муж был ранен, он долгое время лежал в больнице. Еле выкарабкался с того света. Ему нужен покой.
― Вы хотите сказать, ― веско произнес Жорик, ― что я напрасно проехал сто пятьдесят километров, потратив полдня в одну сторону и еще потрачу столько же на обратную дорогу?
Хозяйка не нашлась, что сказать.
― Да-да, вы, наверное, правы, ― пробормотала она и открыла калитку шире. ― Проходите. Только я вас очень прошу не волновать мужа.
― Я постараюсь, ― мягко пообещал Жорик и переступил порог.
Он оказался в проеме дома, с левой стороны которого шла глухая стена, по правую тянулась терраса, вдоль ряда жилых и подсобных помещений. Сопровождаемый хозяйкой Привольнов прошел вглубь двора. Дальний конец его занимала летняя кухня, середину ― бассейн, вокруг него был разбит цветник.
Из-за подвального помещения цоколя дома был высок, а потому ступеньки, ведущие в дом, пришлось строить высокими и крутыми. Поднявшись на крыльцо, Жорик вошел в прихожую. Дверь прямо из нее вела в зал, винтовая лестница, расположенная в углу, ― на второй этаж. По-видимому, неплохой доход имели хозяева особняка ― мебель в доме была дорогая, ремонт ― шикарный.
Я сейчас предупрежу хозяина, ― заявила женщина и шмыгнула в зал. Раздалось шушуканье, скрип ― лежавший, по-видимому на диване, сел на своем ложе, потом женщина выглянула в прихожую и объявила: ― Можете пройти.
Привольнов вошел. В большой прямоугольной комнате бесшумно работал кондиционер, было прохладно. В ней стоял громадный телевизор, небольшая стенка, набор мягкой мебели. На полу лежал толстый ковер. На диване, обложенный подушками, сидел в спортивных штанах и майке коренастый мужчина лет сорока пяти со звероподобной внешностью. Очевидно, некогда Самохин был цветущим и крепким человеком, да вот с недавнего времени, будто подрубленное дерево, стал чахнуть. Он казался вялым, апатичным человеком, утратившим вкус к жизни. Хозяин, видать, здорово за последнее время похудел. Кожа на его теле обвисла, обвисли и небритые щеки, отчего Самохин казался рыхлым и дебелым. Когда Привольнов вышел на середину зала, он увидел, что у хозяина дома нет до колена правой ноги. Жорику стало неловко, как порой становится неловко нормальному человеку в присутствии инвалида, будто испытываешь вину за чужое увечье.
Привольнов слегка поклонился.
― Здравствуйте, Виктор Степанович. Ваша супруга, очевидно, уже сообщила вам, кто я такой и по какому делу пришел.
― Да, ― кивнул Самохин, ― но чем обязан визиту следователя прокуратуры?
Жорик присел напротив Виктора Степановича на подставленный хозяйкой стул.
― Признаюсь вам, ― доверительным тоном произнес он, ― в последнее время произошли кое-какие трагические события, связанные с вашим делом. А именно: в одном из кафе были убиты три человека. Мы подозреваем, что погибшие, члены банды, напавшей на вас. В связи с новым делом возникла необходимость побеседовать с вами еще раз.
Самохин задумчиво глянул на Жорика из-под кустистых бровей.
