— Подожди секунду, — внезапно говорю я, отстраняясь от неё, чтобы встать. Я подхожу к своему комоду и роюсь в верхнем ящике в поисках спрятанной там крошечной коробочки. Я взял её в руки около двух недель назад, уверенный, что даже если Дженна не уверена, хочет ли она выходить за меня замуж, я, без сомнения, хочу жениться на ней. Я думал, что жизнь в сонной Снежной Длине всегда будет такой, как прежде. Но Дженна привнесла в мою жизнь гораздо больше света, красок и музыки, и я больше никогда не хочу оставаться без неё.
— Дженна, — говорю я, сделав глубокий вдох. — Я знаю, что для тебя это, должно быть, ужасно. Боже, я тоже в ужасе. Но, несмотря ни на что, я хочу, чтобы ты знала, что мы справимся с этим вместе. — Я опускаюсь перед ней на одно колено, и Дженна ахает, закрывая лицо руками. — Я никогда не думал, что влюблюсь в свою невесту, заказанную по почте. Но сейчас ты для меня нечто гораздо большее. Ты лучший человек, которого я когда-либо знал, и ты достойна счастья. Позволь мне подарить его тебе. Позволь мне дать тебе всё, что ты захочешь.
Дженна снова плачет, но улыбается так широко, что, наверное, у неё болит лицо. Я тоже улыбаюсь, улыбаюсь как идиот, как ребёнок, который только что получил первый приз на научной ярмарке. Я открываю коробочку с кольцом, и Дженна ахает, увидев внутри сверкающий бриллиант.
— Мы разберёмся с твоей карьерой, милая, — продолжаю я. — Ты всё ещё можешь петь и сочинять музыку, даже став матерью. Мы разберемся со всем этим вместе. Я буду поддерживать тебя на каждом шагу. Выходи за меня замуж, Дженна. Ты сделаешь это?
— Да, — выдыхает она. — Боже мой, Мэтт. Да. Давай вместе станем родителями. Давай вместе покорять мир. — Она смеется со слезами на глазах. — И давай спасем Снежную Долину, если твои братья тоже поторопятся и обручатся.
Она протягивает дрожащую руку, и я надеваю кольцо ей на палец. Оно идеально подходит. Едва сдерживая радость, я встаю, беру её на руки и кружу, и мы оба смеёмся. Внезапно всё вокруг становится светлее, как будто в этой комнате только что взошло солнце. Я чувствую, как тепло разливается по всему моему телу, и понимаю, что это такая радость, какой я никогда раньше не испытывал.
— Это было чертовски хорошее предложение, — шепчет Дженна, когда мы стоим и держимся друг за друга. — Когда ты успел превратиться в такого болвана, мистер важный адвокат?
Я улыбаюсь и целую её в кончик носа, и она, как всегда, морщится.
— Когда у меня будет повод для веселья. А теперь, может, мы поторопимся и отправимся в постель, чтобы отпраздновать это?
Она хихикает и тянет меня на матрас, целуя так сладко, что я готов умереть счастливым прямо здесь и сейчас.
Но, слава Богу, я жив. Наша совместная жизнь только начинается, и у меня такое чувство, что впереди нас ждет немало приключений.
Дженна
Снежная Долина может сверкать зимой, но в начале лета она не менее прекрасна. Воздух здесь свежий, солнце яркое, а деревья огромные и покрытые листвой. Цветы распускаются по-настоящему, наполняя воздух своим великолепным ароматом.
Позвольте мне быть первой, кто скажет вам, что я совсем не скучаю по Нью-Йорку с его окружением, подобным этому.
Парк, по которому мы гуляем, находится всего в пяти минутах ходьбы от нашего дома. Мэтт шутит, что хотел сделать мне предложение здесь, но все планы пошли прахом, когда я начала плакать навзрыд в тот роковой день.
— Мне пришлось изменить свои планы, чтобы ты перестала плакать, — поддразнивает он, и я всегда показываю ему в ответ язык. Должна признаться, материнство не сделало меня намного взрослее.
— Мама! — наша двухлетняя дочь Джой смотрит на меня своими огромными голубыми глазами. Она что-то держит в руке. Я вздрагиваю, опасаясь, что она подняла что-то с грязной земли… Но затем она торжественно вручает его, и это оказывается просто ярко-желтый цветок. — Возьми!
— Моя милая малышка! — воркую я. — Это мне?
— Что, папочка не получит цветок? — Мэтт, толкающий коляску, спрашивает с притворным ужасом.
— Возьми! — Джой топает своей крошечной фиолетовой туфелькой по земле. — Мама!
Я смеюсь и пожимаю плечами, глядя на Мэтта.
— Извини, — говорю я ему, беря предложенный цветок и заправляя его за ухо. — Мама снова победила.
Мама определенно выиграла, став первым произнесённым словом; «папа» даже не было в ее лексиконе до тех пор, пока не появились «ванна» и «щенок». Я часто хвастаюсь этим Мэтту. Однако он всегда рассказывает сказки на ночь, хотя колыбельные пою всегда я.
Я беспокоилась о том, что стану матерью, но как только родилась Джой, все мои страхи исчезли. Она с самого начала была красивой и совершенной, улыбалась нам со всем энтузиазмом, присущим её имени. Назвать ее Джой было легко, потому что маму Мэтта тоже зовут Джой. В результате мы стали называть бабушку Джой «Джой первая», и ей это нравится. В конце концов, именно мама Мэтта свела нас вместе. Она, безусловно, заслуживает некоторой похвалы за это.
