— От воды, от того, что на вас больше нет ремней, от пробуждения. Вы долго были в коме.
— Долго? Какое сегодня число?
— Двадцать девятое сентября, — отвечает Хэш.
— Что?! Я не… Кашива…
— Прошу, гэвэрэт Морав, не волнуйтесь. Вам вредно волноваться. Мы уведомили вашу соседку, что вы срочно отбыли на раскопки, которые спонсирует Университет. Также мы внесли плату за квартиру на год вперёд.
— М… мы? Какие раскопки?
Юдей внимательно смотрит на Хэша, стараясь удерживать панику в узде. Двадцать девятое сентября?! Она провалялась на койке в неизвестном ей госпитале почти месяц, а единственный человек, который стал бы её искать обработан!
— Я не знаю. Легендой занимается другой отдел.
— Легендой?!
— Да. Легендой.
— А… чем занимаетесь вы?
Хэш долго не отвечает. Юдей чувствует, что пауза затягивается и ей становится не по себе. Чем таким может заниматься этот странный человек, что требует таких долгих раздумий?
— Я охотник, — наконец отвечает он.
— Охотник?
— Да.
— На… простите, я даже не знаю, водятся ли в Тифрту…
— Я охочусь не в лесу, — перебивает её Хэш.
— В море?
— Нет.
Юдей в замешательстве отводит взгляд в сторону.
— Простите, я не…
— Я охочусь в Хагвуле, гэвэрэт Морав.
С губ Юдей срывается вскрик. Руку и голову одновременно пронзает боль, а перед глазами вспыхивает картина: мужчина в тёмно-сером плаще выходит из дверей Южного крыла и просит её отвернуться.
На Хэше нет плаща. Он одет в шерстяную чёрную водолазку и чёрные же штаны. Кажется, она разглядела металлические набойки на тяжелых ботинках, когда он ходил по палате.
— Это вы… Вы! На лестнице!
— Да, гэвэрэт Морав. Это был я.
— А тот… тот паук.
— Кизерим.
— Что?
— Кизерим. Мы называем их кизеримами.
— Их? Так это не одно существо?!
— Их очень много, гэвэрэт Морав.
— Где?! В Хагвуле?! Я никогда не видела ничего подобного. Даже не слышала.
— Вы и не могли. Потому что в Хаоламе кизеримов крайне мало.
— Тогда…
— Я здесь, чтобы кое-что вам рассказать, — прерывает поток вопросов Хэш. — Похоже, вы пришли в себя. Хотя бы отчасти. А значит готовы воспринимать новую информацию. Вы ведь готовы?
Юдей кивает. Ей хочется сесть и она пытается опереться на руки, но те, хоть и дёргаются, совсем её не слушаются.
— Простите, мар Оумер, не могли бы вы…
— Конечно.
Гигант встаёт, и тянется к чему-то в изголовье кровати. Механизм лязгает, спинка плавно поднимает всё выше и выше, пока Юдей не «садится». Рука пришельца настолько близко, что она не сдерживает порыв: вытягивает шею и быстро принюхивается к его коже.
Ничего.
Пахнет одежда: смесью химических и естественных запахов. Но больше ничего.
«Этого не может быть», — думает Юдей, пока Хэш возвращается на место.
— Так лучше?
— Да, спасибо.
Ей не нравится слабость, но чего можно требовать от тела, которое не двигалось почти месяц? Удивительно, что оно вообще делает хоть что-то.
— Хорошо. Может быть, вы зададите мне какие-нибудь вопросы? Так будет легче.
— Д… давайте. Вы назвали то чудовище…
— Кизерима.
— Да-да, вы назвали чудовище…
— Гэвэрэт Морав, прошу. Не чудовище, не монстр, не тварь. Кизерим. Мы, здесь, называем этих существ кизеримами.
— Простите, вы не могли бы снять очки? — просит Юдей. — Тяжело разговаривать с человеком, когда вместо глаз смотришь в блестящие стекляшки.
На деле стёкла очков матовые. Они целиком поглощают свет и напоминают скорее два иллюминатора, смотрящие в бархатную южную ночь.
Хэш замирает. Проходит минута. Кивнув самому себе, он стягивает очки с лысой головы. Юдей охает.
Ей часто говорили, что у неё «золотая пыль» в зрачках. Сегодня она встретила существо, которому достались целые слитки. Глаза Хэша больше человеческих, и они ярче. Кажется, что изнутри их залили золотом.
— Так лучше?
Юдей кивает. Она поражена тем, кого видит перед собой. Мысль о том, что Хэш Оумер не человек пугает и будоражит одновременно.
— Вы спрашивали про кизеримов.
— Да. Кизеримы… — Юдей кое-как сосредотачивается на разговоре. — В… вы сказали, что в Хаоламе их крайне мало. Откуда они берутся?
— Правильный вопрос, гэвэрэт Морав, — говорит Хэш. — Кизеримы обитают в мэвре.
— Мэвре?
— Да.
— Что это?
— Другой мир.
Юдей хмурится. Голос пришельца всё так же нейтрален. Будь это кто-нибудь другой, она подумала бы, что её пытаются обмануть, но Хэш сам живое свидетельство существования «другого мира».
— Как это?
— Что, простите?
— Как это может быть? Другой мир… Вы имеет ввиду, что кизеримы — пришельцы с другой планеты? Не с Хаолама?
— Нет, гэвэрэт Морав. Родина кизеримов — мэвр, находится в другой Вселенной. Он лежит за пределами того мира, в котором обитаем мы.
Юдей несколько секунд переваривает услышанное.
— Это невозможно.
— Почему?
— Потому что это невозможно, мар Оумер.
— Откуда тогда прибыл я?
Юдей вскидывает голову. Вот он, прямо перед ней, живой представитель существ, которых в Хаоламе, во всём огромном мире, который, потенциально, ей доступен, просто-напросто нет.
— Не знаю. Может быть, какой-нибудь отдалённый регион, затерянное в горах поселение. Я не знаю, откуда вы прибыли, мар Оумер, но точно не…
— Я из мэвра, гэвэрэт Морав.
Юдей вздрагивает.
— Вы… тоже… кизерим?