Хэш щурится. Юдей представляет, как две янтарные щёлки превращаются в лезвия и разрезают её голову пополам.
— Нет, гэвэрэт Морав. Как можно заметить, я похож на людей, умею общаться и не пытаюсь сожрать вас живьём.
— Простите, — шепчет пристыженная Юдей. Хэш молчит и смотрит на неё. Через пару минут янтарные щёлки вновь превращаются в фонари.
— Извинения приняты. И извиниться должен я. Вы только что пришли в себя, а я требуют от вас самоконтроля здорового взрослого человека. Простите.
— Да… да ничего…
— Нет, гэвэрэт Морав, я настаиваю на том, чтобы вы приняли мои извинения.
— Принимаю.
— Хорошо. Тогда я продолжу. Мэвр — это другой мир, гэвэрэт Морав, с которым Хаолам связан с помощью окна. Мы называем его кхалоном. Предвосхищая ваш вопрос — мы не знаем, когда или как он появился. Некоторые учёные придерживаются гипотезы, что кхалон существует давным-давно и что предыдущие города, расположенные в этом месте занимались примерно тем же, чем и мы, но ни доказать, ни опровергнуть её невозможно.
— Простите, мар Оумер.
— Да?
— Вы постоянно говорите «мы». Кто эти «мы»?
— Об этом я и хочу рассказать. Гэвэрэт Морав, вы находитесь в госпитале специальной лаборатории по исследованию мэвра. Коротко — СЛИМ.
— Я… ясно. Вы исследуете мэвр.
— Я — нет. Другие отделы занимаются исследованиями.
— Вы охотник, я помню.
— Да.
— А где… где находится СЛИМ?
— В Хагвуле. Под Университетом.
— Под…
— СЛИМ — обратная сторона Университета. Благодаря ей Хагвул и Хаолам спокойно существуют, не испытывая на себе последствий близкого соседства с мэвром.
— Но…
— Да?
— За столько лет… я ни разу не слышала о СЛИМе. Даже слухов!
— Для Резы Ипора это будет звучать как комплимент.
— Для кого?
— Познакомитесь с ним позже, гэвэрэт Морав. Но важно не это.
«Зачем он мне это рассказывает? — думает Юдей. — Зачем раскрывает тайну, да и сам показался. Разве что…»
Что-то меняется в её глазах. На долю секунды женщина исчезает и место занимает кто-то другой. Хэш никак на это не реагирует, хотя и замечает перемену.
— Зачем вы мне это рассказываете? — спрашивает вернувшаяся Юдей и предательский шепоток нарастающей паники вновь меняет её голос.
— Гэвэрэт Морав, вынужден сообщить, что вы больше не человек. Как существо, представляющее опасность…
— Что?!
— … вы будете помещены в карантин СЛИМа, обучены и приняты на работу в отдел фюрестеров — охотников за кизеримами.
— Что вы несёте?! Какую опасность?! Как я могу перестать быть человеком?!
— Гэвэрэт Морав, пожалуйста…
— Я человек. Взгляните!!!
Юдей дёргает рукой так, что она вываливается из-под простыни и свешивается с кровати.
— Видите! Видите?! Цвет кожи?! Глаза?! Так выглядят люди! Я человек! В отличие от вас!
Она силится закинуть руку обратно на кровать и это стоит ей таких чудовищных усилий, что кожа мгновенно покрывается испариной, а голова взрывается от боли. По-животному рявкнув, Юдей особенно сильно дёргается и закидывает руку на живот. Она победно смотрит на Хэша и переводит взгляд на свою кисть.
Чёрные блестящие наросты начинаются от ногтей и заканчиваются у основания пальцев. Они блестят в свете ламп и напоминают кусочки чёрного базальта, неведомым образом присоединённые прямо к коже.
Юдей пытается вдохнуть, но воздух застревает в глотке. Она смотрит на руку, чувствует её, даже слабо шевелит пальцами — но совершенно не ощущает чужеродных образований. Ей кажется, что она попала в кошмар и вот-вот должна проснуться, но сон всё никак не кончается.
— Ч… что это? — спрашивает она севшим голосом. Хэш не торопится отвечать.
— Что это?! — вопит Юдей, не отрывая глаз от наростов. — Что это?! Что это?! Что это?!
Она не слышит, как щёлкает замок и открывается дверь, как в комнату входят два крупных санитара и давешняя медсестра с уже готовым шприцем. Инъекция другого цвета, не мутно-белая, а лилово-прозрачная, но об этом Юдей тоже не знает. Хэш молча кивает вошедшим, занимает своё место в тени у двери. Санитары встают по обе стороны от кровати, тот, что слева даёт немного места медсестре. Морав продолжает кричать, но не двигается. Нижняя челюсть трясётся, подбородок блестит от слюны.
Сестра быстро и метко вгоняет иглу в предплечье пациентки, нажимает на поршень. Едва ли треть жидкости покидает шприц, а Юдей уже оседает. Санитары опускают спинку кровати, деловито застёгивают ремни и выходят. Медсестра остаётся: нужно убрать осколки предыдущего шприца.
Хэш выходит вместе с санитарами. В коридоре, в паре метров от двери, его ждёт невысокий человечек в элегантном светлом костюме. От его улыбки, которая многим показалась бы лучезарной, Хэш кривится.
— Как прошло? — спрашивает человечек.
— Вы слышали.
— Да брось, мы же договорились, — журит гиганта человечек.
— Ты слышал, — поправляется Хэш. — Я говорил, что так быстро…
— Это в любом случае было бы шоком, не беспокойся, — отмахивается он. — Я попросил сестру больше не накрывать кисти гэвэрэт Морав, чтобы она постоянно видела свои новые… кхм… приобретения. Тебя заботит совсем не её состояние.
Хэш нехотя кивает. Он не любит разговаривать с директором, но внутри лаборатории от его компании не скрыться.