— Невозможно. Даже Хак не может создать ничего сложнее наконечника копья, а мои умения ещё скромнее. Как у тебя получилось?
— Сделала как ты сказал. Представила предмет во всех подробностях.
Хэш осторожно берёт фигурку и осматривает её.
— Это очень тонкая работа. Много деталей. К тому же, ты очень быстро справилась.
— Быстро?
Фюрестер переводит взгляд на неё. Лицо возвращается к привычной невозмутимости.
— Прошло не больше минуты. Тебе показалось больше?
Юдей неловко улыбается. Она не хочет врать Хэшу, но и объяснять, что видела — тоже. Не то чтобы боится. Гигант её бы понял, может быть даже объяснил, что с ней случилось, но Юдей не нужны объяснения. Она хочет понять сама и сохранить этот секрет. Оставить хоть что-то себе в месте, где её разбирают и анализируют каждое мгновение. Даже сейчас несколько ибтахинов наблюдают за ней. Юдей не видит, но чувствует их.
— Может быть, пять или шесть. Наверное, время тянется дольше, когда пытаешься собрать мыслеформу в голове.
Верит? Она пытается прочесть Хэша, но он меньше кого бы то ни было в её жизни похож на открытую книгу, да и на книгу вообще.
— Хорошо. Сможешь вернуть как было?
— Да.
Снова комната и варианты. Теперь их меньше, и один, тот, что с шайбой, изначально выделяется на фоне других.
— Хорошо, — говорит Хэш, забирая барзелевую заготовку. — Похоже, у тебя настоящий талант. Очень хорошо.
Похвала звучит сдержанно, но Юдей приятно. Она давно не слышала добрых слов.
Учёба и не думает прекращаться. После экспериментов с барзелем, Хэш ещё два часа рассказывает ей о каких-то приборах и инструментах, большая часть которых имеет крайне специфическое назначение, так что Юдей серьёзно сомневается в необходимости всё это запоминать. К концу занятия рука отваливается, а толстый блокнот, который ей выдали пять дней назад заканчивается. Боль колышется в затылке, словно раскаты грома. Но даже в этом непрекращающемся потоке Юдей замечает произошедшие с Хэшем перемены. Что-то его тревожит. Ещё вчера он был собран, говорил размеренно, но быстро, вываливал на неё горы информации. Но не сегодня. Гигант то и дело замирает и смотрит в стену, или останавливается посреди фразы. Его глаза тусклее, чем обычно. Пару раз, когда она резко поднимает голову и они встречаются взглядами, ей кажется, что Хэша нет в аудитории. Мысли уводят его далеко от физического тела.
— Что с тобой сегодня?
— О чём ты?
— Ты как будто не здесь.
Очередной странный взгляд. Не столько оценивающий, сосредоточенный или задумчивый, сколько…
«Элоим, да кто вообще знает, что с ним твориться?!»
— Я здесь, Юдей.
— Да, физически. Но мыслями… ты будто летаешь в облаках, только… без облаков. Понимаешь?
— Нет.
Хэш невозмутимо ждёт, пока она выстроит новую фразу, но Юдей поднимает руки, сдаётся и вновь обращается к блокноту.
— Хорошо, может быть, мне просто показалось. Так что там с… как ты назвал эту сетку для ловли вибрирующих кизеримов?
Фюрестер заканчивает урок через пятнадцать минут и исчезает ещё до того, как Юдей успевает собрать вещи.
«Странно…» — думает она. С удивлением замечает, что волнуется за Хэша. Так, как будто он ей не безразличен.
«Конечно. Ведь он мой друг», — убеждает себя Юдей
>>>
Ужинает начинающая охотница в одиночестве. Как она не пытается, ей не удаётся отделаться от тревоги. Где он? Куда так сорвался и почему не пришёл? Целую неделю до этого, покончив с занятиями, они вместе шли в кафетерий, по дороге обсуждая всякую чепуху. Хэш рассказывал об охотах, о детстве, о проделках и наказаниях, а Юдей — о своей неудачной карьере контрабандистки. Она никому бы в этом не признается, но рядом с Хэшем её душа наполняется спокойствием, как будто она знает его уже тысячу лет. Кое-как справившись с животной реакцией на его запах, она призналась себе в том, что он ей симпатичен, но только как друг.
Тревоге, впрочем, всё равно.
Вскоре к трапезе юной охотницы присоединяется Хак. Как обычно, она одаряет свою ученицу презрительным взглядом, хмыкает и садится напротив.
— Здравствуйте, — бурчит Юдей.
— Привет-привет, — холодно отзывается наставница, потягивая вино. Густой, маслянистый напиток перекатывается в стеклянном бокале и напоминает венозную кровь. Ученицу передёргивает. Она не сразу понимает, что Хак ведёт себя не обычно. Расслабленная поза, спокойствие на лице, величаво-плавные движения. Слишком большой контраст с привычной Юдей угловатой собранностью и колкостью. Причина такой перемены лежит на поверхности, но Юдей никак не может её разглядеть.
Приносят еду. Густую пряную похлёбку и что-то изысканное, собранное из тонких слайсов в подобие башни.
— Приятного аппетита.
— И тебе, — отзывается Хак, и Юдей замирает с ложкой в руках.
— Где Хэш? — спрашивает она.
— Похоже, взялся за голову, — довольная собой отвечает Хак и накалывает крохотный алый кусочек на вилку.
— Что вы имеете ввиду?
— То, что он занят делом, а не… всякой ерундой.
Красноречивый взгляд выдаёт пожилую охотницу с головой. Возможно, она решила, что война за внимание Хэша выиграна, и наглая девчонка спрячется в тень, залижет раны и больше не будет приближаться к её мальчику.