— Я в этой штуке с ума сойду раньше, чем нас казнят, — ворчит бывший директор. Он выглядит страшно осунувшимся и Реза с лёгкостью представляет себе, как выглядит сам: живой труп, не иначе. Открывает глаза Нахаг. Вместе с ним просыпается Юдей. Пожалуй, она единственная выглядит отдохнувшей. Встретившись с охотницей взглядом, Реза не замечает тревоги, что поселилась в остальных людях.
— Что будем делать? — спрашивает он.
— Ждать, — спокойно отвечает Юдей. — Самим нас отсюда не сбежать.
Ибтахин раздражённо качает головой и поворачивается к двери. Реза не понимает, почему охотница так надеется на помощь. По его мнению Хэш давным-давно забыл о бывших союзниках и переметнулся на сторону врага.
«Он мог бы подать нам знак в зале, — думает ибтахин. — Если бы хотел».
— Кадимия Флазет, — говорит Нахаг, продолжая разговор, из которого выпал Реза.
— Совсем никаких идей, что это может быть? — спрашивает Мадан. Он возвращается к привычным интонациям, так что животный страх, сотрясающий его суть, не так бьёт в глаза.
— Нет, — отвечает фюрестер. — Надеюсь, это что-то вроде культурного ритуала. Экстатическое может на некоторое время затмевать логику…
— У Хэша будет шанс…
— Возможно…
Раздаётся шорох. Сначала Юдей кажется, что его слышит только она, но затем, по напрягшемуся ибтахину, она понимает, что звук идёт прямо из-за двери и доступен обычному человеческому уху. Приглушённый скрежет — смена караула. Финалом становится лязг металла.
Дверь открывается. Микнетавы в лазурном выстроились двумя шеренгами по обе стороны от выхода. Вооружены, но рапиры убраны в строгие кожаные ножны. Ни одного микнетава в чёрном или багряном.
«Было бы неплохо испортить им представление», — думает Юдей и представляет, как выхватывает рапиру и расправляется с парой охранников прежде, чем её подчиняют или убивают. Конечно, в этом случае и Резе, и Нахагу, и Мадану конец — их костюмы вряд ли смогут противостоять холодному оружию.
Что-то тёплое бьёт охотницу прямо в сердце, пережитое вчера накатывает волной. Охотницу ведёт, так что ей приходится опереться на подставленное ибтахином плечо.
— Всё хорошо? — спрашивает он тихо.
— Да. Я… просто…
Реза не ждёт разъяснений. Он просто ведёт Юдей вдоль строя микнетавов в лазурном и дальше, к лестнице. Держит её за руку и чувствует рядом незримое присутствие
«Что за ужасный замок?» — думает Реза, пока их ведут крытыми галереями и длинными, извилистыми коридорами, в которых, сквозь вытопленные жаром и вылизанные шершавыми языками проёмы, можно во всех деталях рассмотреть чудовищное сборище тварей, которых мстительная воля короля загнала в огромный зал в основании Маоца. Они тихо похрапывают, скребут во сне когтями и клешнями пол, громко ухают и рыкают. Ноздрей людей, даже сквозь фильтры, достигает такой смрад, что в пору терять сознание.
— Это… его армия? — спрашивает Юдей пустоту, и тут, к её удивлению, один из охранников кивает. Охотница уверена, что это просто игра воображения или галлюцинации.
— Хагвулу никогда не отбиться… — поражённо шепчет Мадан. — Никогда…
Один из микнетавов вскрикивает и толкает бывшего директора в спину. Мадан охает, сбавляет шаг и получает ещё один тычок.
— Прекратите, — вступается за директора Нахаг. Ему тоже отвешивают удар. На этом маленький бунт заканчивается.
Людей ведут к выходу. Но не к тому, через который вчера они вошли под величественные своды, а другому. Коридор резко ухает вниз и обрывается в квадратном вестибюле, где пленников уже встречает большой отряд стражи. Двое в чёрном восседают на кизеримах, в которых смешались черты носорогов и зебр, но они покрыты матовой крупной чешуёй. Людей делят на пары, Юдей чувствует, как её сознание грубо оттесняют в сторону и забирают контроль. Она вновь идёт первой. Краешком глаза видит Нахага и Мадана, а значит за спиной у неё Реза.
«И что с того? — думает она. — Нам всё равно не вырваться».
Микнетав в чёрном перед ней оборачивается и скалит зубы. Похоже, он понимает, о чём она думает.
Ворота плавно открываются и внутренний двор затапливает солнечный свет. Юдей щурится, кожа покрывается мурашками. Она вспоминает о СЛИМе и внезапной потере контроля. Тогда паук захватил её одним махом, она и не заметила. Сейчас же, прислушиваясь к себе, охотнице кажется, что он навсегда покинул её.
Снаружи гуляет лёгкий ветерок. Он игриво забирается под одежду, треплет длинные концы плащей, перебирает невидимыми пальцами высокие заросли лиловой травы. Тропинка виляет меж двух холмов и скрывается за покатым боком правого. Отряд выступает, идут быстро, но не настолько, чтобы пленники спотыкались. Юдей вновь удивляется этому ощущению: она не чувствует ненависти от микнетавов, окружающих её. Только деловитость, с которой поданные выполняют приказ своего короля.
