— Говорил же, сегодня, — говорит первый солдат. Бугурт хмурится и смотрит вверх, как будто видит сквозь туман. Тропинка от костра бежит в том же направлении.
«Надеюсь, успели», — думает Горан и бросается к распределительной палатке за оружием.
Лагерь оживает. Тут и там кричат, что-то с грохотом падает, кто-то даже смеётся, но не весело, а истерично. Горан ощущает смрадное дыхание страха: руки дрожат, сердце колотится как бешеное. Люди, десятки и сотни людей сталкиваются в тумане, удивлённо и злобно вскрикивают, помогают вставать с земли. Горан пару раз получает локтём в бок.
— К перевалу! — раздаётся зычный приказ сержанта, и тут же его подхватывают глотки всё прибывающих со всех сторон ополченцев.
«Значит, бой?» — понимает Горан, занимая место в конце длинной, насколько можно разглядеть очереди. Лишь через пару секунд он понимает, по обрывам бумажек в руках, что очередь эта в сортир.
— Но приказ… — заикается Горан, но его тут же обрывает кто-то впереди.
— Как же в бой не посрамши?!
Суета превращает лагерь в хаотичное пространство, где препятствия возникают и исчезают сами собой. Горан, который прекрасно ориентировался в хитром лабиринте предыдущие недели, теперь не может добраться до палатки снабжения.
«Может, ну его?» — думает он, продолжая поиски.
В конце концов, Горан выходит к приземистому тенту, где молчаливый мужчина с солдатской выправкой и вечно прищуренным взглядом выдаёт оружие. Все винтовки стандартного образца: однозарядные, с ручной доводкой патрона. Одно и то же действие втемяшили в головы ополченцев, так что любой из них может перезарядить и дослать патрон в ствол с закрытыми глазами посреди сна. Однообразное движение ничуть не отличается от любой другой монотонной работы. Только обстоятельства и результат другие. Горан вспоминает, что однажды солдату в палатке снабжения предлагали помощь, но он молчаливо отказался, медленно покачав головой из стороны в сторону. Это движение выглядело таким же основательным, как и он сам — вопросы отпали сами собой.
Только ощутив в руках тяжесть, ставшую привычной за последнюю неделю, Горан немного успокоился. Не то чтобы винтовка такая уж надёжная защита. Скорее всего, её наличие станет причиной его смерти, но мысль о том, что он может дать отпор, наполняет Горана отвагой. Пускай и жиденькой.
«Я защищаю свой дом», — думает он, направляясь к единственное тропе, ведущей наверх. Она достаточно широка, чтобы протащить большую повозку, и пересекает лес насквозь. Ей не так уж часто пользуются: морской и железнодорожный пути удобнее, хоть и чуть дороже. Этот же путь сохраняли исключительно для желающих войти в Хагвул на своих двоих, да для совсем уж нестандартных ситуаций. Таможенные посты на перевалах не отличаются особой строгостью, потому-то ими, в основном, пользуются те, кто не уверен в своих отношениях с законом.
— Строись! — раздаётся приказ слева, Горан оглядывается, и тут же кто-то со всего размаху врезается в него. Оба солдата падают в промозглую ноябрьскую грязь, а Горан ещё и прикладывается лбом о приклад собственной винтовки. Боль резкая и жгучая, что-то горячее капает на щёку.
— Кальба, — шепчет под нос Горан, промакивая рану рукавом.
— Простите, простите, — заходится совсем незнакомый Горану паренёк, почти мальчишка, рыжий, тонкий и несуразный. Винтовка в его руках кажется артиллерийской пушкой. Тяжело вздохнув, Горан поднимается и помогает встать рыжему.
— Ты из какого отряда? — спрашивает Горан.
— Извините…
— Отряд! — выкрикивает он, нечаянно пародируя интонации сержанта.
— Ш… шестой, — твёрдо отвечает мальчишка и нахально смотрит на Горана. Не напоминай он растрёпанного воробья, взгляд, может быть, и подействовал бы.
— Хорош заливать, я сам из шестого. Десять дней тебя что-то видно не было.
— По… пополнение.
Тьфу ты, доброволец, которого не взяли. Таких много: их направляют на склады и в больницу, самых смекалистых прикрепляли к инженерам и связистам. Как этот задохлик проник в лагерь, где достал форму и тем более — оружие, загадка для Горана. Разбираться уже поздно.
— Как зовут?
— Элай… Элай Мудгаш.
— Хорошо. Держишь рядом.
— А вас?
Горан, направившись было вперёд, оборачивается.
— Не выкай, сразу себя выдашь! Горан Лелеф, шестой боевой.
— Приятно познакомиться.
Горан меряет паренька взглядом и улыбается.
— Мне тоже. Не отставай!
>>>
Огромный даже по меркам СЛИМа осадный тцаркан порыкивает в ложе, выражая недовольство прохладной изморозью, которая добралась до восточной артиллерийской платформы. Никто точно не знает, для чего древние обитатели Хагвула вырубили площадки в скальной породе, но теперь они идеально подходят для установки оружия дальнего действия.
