Воспоминания накладываются на реальность. Площадка госпиталя встречает тусклым светом ламп, и Юдей целую секунду ждёт, что они начнут светить ярче, вспыхнут, словно маленькие солнца. Морок проходит. Теперь, когда она чувствует сознание кизерима, идея внезапного срыва кажется абсурдной. Да и площадка остаётся позади, потому что Хэш ведёт её дальше вниз.
Контрольный пункт, как и на других этажах, будка с толстым стеклом, и странные устройства в руках ибтахинов. Они похожи на куски незнакомых Юдей деревьев: тёмная, почти чёрная рукоять раздваивается к верхушке, образуя подобие нимба, на котором растут длинные, свёрнутые в трубочку листья.
— Что это? — шёпотом спрашивает Юдей, но Хэш не отвечает, машет рукой, словно на какую-то незначительную мелочь. Он подходит к будке, приветствует офицера и протягивает документы. Жестом подзывает её. Она отдаёт удостоверение. Офицер что-то говорит, Хэш подходит к левому ибтахину и поднимает руки. Охранник водит устройством вдоль ног и рук гиганта, едва не касаясь их. Листья на нимбе разворачиваются и влажно поблескивают пурпурным нутром.
— На мне всегда срабатывает — говорит Хэш и ибтахин, вопреки правилам, и ожиданиями Юдей, чуть улыбается. — На ней тоже сработает. Она фюрестер.
— Инструкции, — со вздохом говорит охранник и фюрестер сочувственно кивает. Закончив осмотр мужчины, ибтахин переходит к Юдей. Устройство ведёт себя спокойно, пока дело не доходит до правой руки.
— Пожалуйста, засучите рукав, — просит охранник. Юдей показывает наруч. Реакция охранников куда спокойнее, хотя они, безусловно, знают, кого досматривают. Листья на устройстве чуть ли не льнут к матовой поверхности.
— Проблемы? — спрашивает Хэш.
— Нет, — задумчиво тянет ибтахин, — нет, никаких проблем. Проходите.
Морав думала, что этаж учёных будет походить на бесконечный коридор с множество дверей, потому огромное свободное пространство, потолок, взмывающий вверх и обилие света вводят её в ступор. Мгновение ей кажется, что она сейчас упадёт в этот простор — настолько он непривычен. Нечто похожее случилось в пещере, когда её вели на Испытания, но тогда и она чувствовала себя по-другому, и камень, уходящий в черноту, не переставал быть камнем и Юдей мысленно продлевала его до условной стены, но здесь пространству нет конца и его целиком заливает свет. Она жалеет, что у неё нет верёвки, чтобы привязать себя к Хэшу на манер якоря.
Через минуту наваждение проходит.
Бесконечный, в понятии наблюдателя, лабиринт из стеклянных перегородок. Тут и там люди в лабораторных халатах корпят над верстаками, пишут, читают. По одиночке и группами.
— Это…
— СЛИМ. Настоящий. Его мозг, — поясняет Хэш.
— Кто из них тцоланимы, а кто мандсэмы?
— Здесь так сразу и не отличишь, — отвечает Хэш и пожимает плечами. — Тцоланимы, в основном, заняты бумажной работой и носят очки, мандсэмы — что-то мастерят. Но нередко первые занимаются разработкой устройств, а вторые — изучением графиков и результатов последних испытаний.
При слове «испытаний» Юдей передёргивает.
— Неприятные воспоминания?
— Ещё даже день не прошёл! — отвечает Юдей и толкает его в плечо.
— Оно уже позади, — говорит Хэш. — И ничего с этим не сделать. Мы не умеем очищать воспоминания от эмоциональной шелухи, и поэтому переживаем о том, о чём переживать уже поздно и… глупо. Эй, Бун!
Она не понимает, к кому обращается Хэш, пока от группы слева не отделяется высокий человек с густой шевелюрой и лохматой бородой, закрывающей добрую половину лица. Он машет рукой, быстро наклоняется над столом, достаёт какую-то пружину, хлопает соседа справа по плечу и направляется в их сторону.
— Хэш! — кричит он. Мужчины жмут руки, и обнимаются.
— Ты со спутницей, и это не Хак?! Представишь меня очаровательной гэвэрэт?
— Можешь представиться сам, — говорит охотник с лёгким недоумением.
— Хэш, мы это проходили. Этикет.
— Ладно, — сдаётся гигант. — Юдей, позволь тебе представить главного мандсэма СЛИМа — Буньяра Мелонима. Бун, это Юдей Морав, новый фюрестер.
Женщина протягивает руку, но бородач, вопреки её ожиданию, не пожимает её, а аккуратно касается губами. Часть отростков на пальцах погружаются в густую бороду и несколько раз мелко вздрагивают.
— Ага, реагируют на прикосновения и, дайте угадаю, тепло?! — спрашивает Буньяр, подняв глаза, и Юдей, с удивлением видит передо собой не взрослого инженера, а любопытного ребёнка.
— Приятно познакомиться, мар Мелоним, — церемонно говорит она и улыбается. — Не только.
— Ты свободен? — спрашивает Хэш.
— Пару минут для друзей найду, — отвечает Буньяр. Юдей кажется, что главный мандсэм совсем не в курсе того, что происходило в СЛИМе в последние дни, если так сходу называет себя её другом. Тень касается её лица, но тут же отступает.
— Можешь показать нам лаборатории?
— О, да! Как раз подоспел новый тцаркан, хочешь посмотреть?
— Уже вырос?
— Да. И с ним никто не может справиться.
— О чём вы? — спрашивает Юдей.
— А, легче показать.
