Говорят, что препарат оседает и держится в головном мозгу и в печени. Вполне допускаю. Но каждый раз, как в анекдоте, первой химию чувствует как раз жопа. В смысле – начинает огнем гореть очко. Жар очень быстро захватывает бедра, живот и идет дальше к сердцу. Потом в ушах начинает шуметь, внутри головы взрывается небольшая петарда, и ты слышишь электричку, которая прется через весь твой организм. Сердце стучит так, что почти отрывается, а вены изнутри словно кто режет на куски. В общем, ты начинаешь понимать, что чувствует ручная граната непосредственно перед взрывом.
Состояние длится всего несколько секунд. Как утверждает врач, это мезенцефалон выжигает остатки алкоголя. И, вы знаете, очень верится, хотя и неправда. Когда все приходит в норму, то пару-тройку минут ты лежишь, натурально как медуза. За время химической атаки ты успел вспотеть, зажариться и перенести внутренний взрыв органов. Очень запоминается. Алкаш не читает книг по фармакологии, у него нет Интернета, и его совершенно точно не пустят в научную библиотеку. Потому некоторые все же верят и не пьют. А я не верю и все равно не пью. Такова сила плацебо.
На целых три года, а то и четыре, справка превратится в подобие талисмана. Я буду доставать ее из бумажника, любоваться, бережно складывать и опять класть в самое дальнее отделение. Вот, в общем, и все кодирование. Бесполезная трата денег.
Так для чего я хожу на Энгельса, семнадцать? Чего я там такого забыл?
Дык, эта… Ритуал, ептыть… Тыц-тыц… Вуду форева, браза… Чё те тут непонятна? Гы!
Да, малость подзабыл… Через час-два резко подскочит температура (до сорока), и одновременно тебе покажется, что на планете наступило оледенение. Реакция. Вот чего завсегда будет делать даже полумертвый организм – так это реагировать. А в этом случае он отреагирует хоть и не сразу, но со всей дури. Что конкретно будет происходить в это время в организме – сказать не берусь. Но более всего это похоже на криз с катарсисом в одном флаконе. Стой здесь – беги сюда. Отчего ты и маешься и торчишь одновременно. В путь-дорогу тебе врач всенепременно даст таблеток. Это антабус в той или иной форме, горсть витаминов и обязательно – снотворного. Смысл антабуса (тем более, он не так будет называться) тебе, скорее всего, не откроют. Скажут, что, типа, для общего укрепления духа. А вот снотворное будут советовать до заикания и, уверяю вас – надо слушаться. Ничто так не укрепляет организм, как тупой, глубокий, бессмысленный, идиотский сон.
Послушайте, алкоголики. Пока вы будете спать, дракон улыбнется и уйдет, волоча за собой серебристый чешуйчатый хвост. Но он всегда будет рядом.
Ведь дракон никогда не спит…
…В это утро над городом стоял туман. Ну как – над… Он вообще везде был. Когда я шел по лестнице, он даже легкой дымкой струился над ступеньками. Туман был такой густой, что выйдя из подъезда, я уже метров через пятьдесят попал в облако и фактически поплыл в нем. Но по силуэтам домов, деревьев и каким-то ватным звукам я все-таки ориентировался. На мне был тренировочный костюм и кроссовки. Все мятое. Ничего, на ходу распрямится, подумал я и не стал ничего гладить, к тому же утюг был то ли спизжен, то ли пропит. Короче, его не было. Как не было многих вещей в квартире. Но начинать жизнь с нуля очень легко. У тебя есть парус, но нет груза. Есть голод, жажда, любопытство, и нет желания возвращаться в прошлую жизнь. При таком раскладе чем больше ты пропил и чем больше выкинул, тем легче стартовать.
Я прошел еще метров двести. Потом медленно, даже комично побежал. Бег в моем исполнении мало чем отличался от ходьбы. Скорее даже шел я быстрее. Со стороны глядя, больной выполняет заповеди врача-юмориста. Типа – я, любезный, конечно, понимаю, что вы… эээ… малооперабельны. Но бег вам, ей-богу, не помешает. Не поможет, конечно, но и не помешает. Так что надевайте белые кеды и давайте в ближайший лесок – к земле, понимаешь, привыкать. А мне, понимаешь, некогда. Ха! Лечить ведь надо! И хлопает отечески полутруп по плечу.
Но сначала всегда так. Сначала ты должен привыкнуть к воздуху. К движению. К самому себе. К тому, что вот ты, скотина, пил, а мир без тебя прекрасно обходился. И природа без тебя жила и жить будет. И что ты сейчас к ней прикасаешься, а она тебя не хочет. Брезгует.
Ковылять. Ползти. Перемещаться. Течь, как слизень. Цепляться зубами. Кусать воздух. Жрать туман. Запихивать его клочья себе в трахею и давиться кислородом. Сначала медленно. Смешно. Но с каждым разом все быстрее.
Сегодня мне нужен был факт, что я просто бегал. Не за пивом и не от ментов. А ради самого себя…
Лес был рядом. Я осторожно перебежал дорогу и углубился в него. И по извилистой, еле угадываемой тропинке побежал дальше. Впрочем, не более километра. Сердце, отравленное за год алкоголем, больше не могло работать, и я поневоле перешел на шаг.
Вдох-выдох.
Вдоооох-выыыыдох.
Еще много дней я буду изображать клоуна. Но рано или поздно начну бегать по-настоящему. Вдох-выдох. Кислородный коктейль…
– Сиреневый туман… – вдруг кто-то невидимый ехидно пропел совсем рядом.
