В спальне было гораздо прохладнее. На мгновение это отрезвило, запоздалое осознание происходящего даже повергло в ступор. Вмиг стало страшно, но не потому, что все это неправильно. Эрион словно бы без слов понял, что со мной. Чуть отстранившись, за подбородок приподнял мое лицо, заставляя встретиться с ним перепуганным взглядом. В его серых глазах не было холода или презрения, не было желания унизить и растоптать. Жажда обладания перемешивалась с искренней нежностью… Страсть, но не сжигающая дотла, а стремящаяся растопить этот лед последнего времени, отогреть друг друга…
Эриону явно тяжело было сдерживаться, но он не стал спешить. Скинул камзол, легкими, нежными поцелуями покрывал мое лицо, пока я чуть дрожащими пальцами расстегивала его рубашку. Она тоже полетела на пол, и от разгоряченной кожи под ладонями голова закружилась еще больше. Даже не думала, что просто прикасаться к кому-то может быть настолько приятно… На миг сильно сжав мои плечи, Эрион провел пальцами, и бретели тонкой нижней сорочки съехали вниз. Она тоже соскользнула к моим ногам, и ужасно захотелось сразу спрятаться. Казалось, обнаженная кожа просто горит.
Словно бы по негласной договоренности между нами Эрион так ничего и не сказал. Но его взгляд успокаивал, без слов просил не бояться, обещал, что все будет просто чудесно, нужно лишь довериться. И я верила. Просто не могла не верить.
Эрион снова завладел моими губами, прижимая меня к себе. Жар его тела и исходящей от него безграничной силы окончательно лишал воли. Хотелось всецело раствориться в нем, мучительное томление все нарастало. Дыхание прерывалось, и казалось, я просто упаду, если Эрион хоть на миг меня отпустит.
Он подхватил меня на руки и отнес на кровать. Для разгоряченной кожи покрывало показалось ледяным, я инстинктивно вцепилась в него, чтобы прикрыться. Эрион избавился от оставшейся одежды, лег рядом со мной. Легонько заставил меня разжать пальцы, отпустить несчастное покрывало и остаться обнаженной под его взглядом. Но страх и чувство беззащитности все равно были куда слабее других порывов. Тело словно плавилось во власти поцелуев и ласк, новые, неведомые раньше, ощущения пьянили. Но даже всего этого становилось недостаточно, жажда большего пробирала сладостной дрожью, заставляла выгибаться в руках Эриона в безотчетном порыве. Наслаждение, но будто мучительное, требующее утоления. Это чувство захватило без остатка, я просто не знала, что с этим делать. Но Эрион знал…
Пронзившая острая боль была нестерпимой, я бы даже закричала, но враз перехватило дыхание. Казалось, я просто умру, если это продолжится! Эрион замер, тяжело дыша, ему явно было крайне сложно себя контролировать. Нежно-нежно он целовал меня, успокаивая, заставляя боль отступить на второй план, даже забыть о ней. И все равно, когда он снова начал двигаться, я инстинктивно сжалась, боясь повторения.
Но Эрион не спешил, позволяя мне всецело прочувствовать происходящее. Боль и вправду отступала, сменяясь куда более сильными ощущениями. Дыхание срывалось, я исступленно цеплялась за плечи Эриона, выгибаясь ему навстречу и уже совершенно себя не осознавая. Наслаждение волнами расходилось по телу, все нарастая и нарастая…
Я первая нарушила нашу тишину. Срывавшееся с губ имя казалось единственно правильным. Никому другому я не буду принадлежать. Ни с кем другим не будет так. Плевать на несовместимую магию, плевать на сословное неравенство – да на всю эту неважную мелочную шелуху! Я принадлежу Эриону, а он принадлежит мне. И не только сейчас, так всегда будет.
Его порывистое, хриплое: «Моя… Любимая…» Сладостная судорога, сотрясающая тело… И словно бы разлетевшийся множеством ярких искр окружающий мир…
Не только сейчас мы стремились к этому пику. Словно с самой нашей первой встречи мы шли к этому моменту безотчетного единения… Никакой лжи, недопонимания, вынужденных тайн, лишь предельная откровенность… И совершенно неважно, что будет потом…
Я почувствовала, что на глазах заблестели слезы. Именно сейчас, когда еще не утихло пронзившее наслаждение, я просто не смогла промолчать.
– Эрион, я люблю тебя, – голос дрожал, – очень люблю… И ничего не нужно взамен, я лишь хочу, чтобы ты об этом знал… Что бы ни было с нами дальше, что бы ни случилось завтра, я…
– Амелина, – все еще чуть хрипло перебил он, держась на локтях, чтобы на меня не давить, – даже не думай, я не отдам тебя. Ни сейчас, ни завтра, ни когда бы то ни было. И я никому не позволю нам помешать, даже против воли всех богов пойду, клянусь тебе в этом.
Я тут же приложила палец к его губам:
– Эрион, нет, пожалуйста…
Но он отвел мою руку, заглушив все возражения поцелуем.
За окном уже светало. Хотелось спать, и сейчас, когда после нового витка страсть поутихла, по телу разливалась блаженная усталость. Но одновременно вернулся и страх. После тех слов Эриона о богах мы ведь больше и не разговаривали. То молчали в объятиях друг друга, не нарушая это таинство словами. То снова становилось попросту не до бесед.
