Он поднялся на ноги и быстро покинул кабинет.
Профессор Разумовская задумчиво посмотрела на пустой стул.
Может, Маша Чумакова отказалась пойти с ним на выпускной?
Юстина посмеялась над этим абсурдным предположением и, взглянув на часы, направилась в деканат.
В самом удобном кресле как обычно восседал Богдан в компании упаковки каких-то сладостей.
— Сумасшедший день! — с порога поделилась Юстина, и тот согласно закивал:
— И не говорите, Юстина. Что творится в последнее время! Что творится. Денис! Бедный мальчик, жить бы еще и жить. Но я отказываюсь верить в то, что к его гибели приложил руку Исаев. Помилуйте, это же не-ле-по, — раздельно произнес Залесский. — Кто вообще это придумал?
— Разумеется, это дело рук кого-то другого, — раздраженно кивнула она. — И, боюсь, этот кто-то куда опаснее Марка Исаева.
— У Цареградского нет предположений?.. — Богдан забросил в рот очередную конфетку.
— Целый вагон наверняка, но я не расспрашивала. Вас на какое число вызвали на допрос?
— О, я настоял, чтобы гвардейцы приехали ко мне. Не люблю здание Магического Совета, там темно и тесно, — он поморщился, а Юстина подумала, что Залесский скорее не хочет расставаться со своими цукатами даже на пару часов. А учитывая, что какую-нибудь немаленькую должность в Гвардии занимает его протеже, добиться своего ему не составило труда. — Вы чем-то расстроены, Юстина? — озабоченно спросил Богдан.
— Честно признаться, да, — она покопалась на полках, вынула журнал второго курса и развернулась. — Этот безобразный инцидент за завтраком… ума не приложу, что нашло на Верейского. Я от кого угодно могла ожидать, но не от него.
— Чужая душа — потемки, — глубокомысленно заметил Богдан, и она еле сдержалась, чтобы не посоветовать ему засунуть свою глубокомысленность себе в задницу.
— Вы не замечали за ним странностей? Мне на ум только Повелительные чары приходят, но кому нужно заставлять парня поднимать руку на ничем в общем-то не примечательную девушку?
— А вы м-м… не связываете это с прошлогодним случаем? Помните эту отвратительную историю? Мне даже пришлось отменить очень важную встречу, чтобы провести беседу с Ветроградовым и Меркуловым.
— Ну, я бы беседой не обошлась, — обозлилась Юстина, выходя из себя. — По этим двоим Новемар плачет.
— Ну-ну, не преувеличивайте, дорогая моя! Это же молодежь, гормоны бурлят, ну пошутили, с кем не бывает…
— Помяните мое слово, Богдан, — холодно произнесла Юстина, пересаживаясь в кресло подальше от него, — пройдет двадцать лет, и вы убедитесь в моей правоте.
Залесский неловко заерзал на месте.
Она вздохнула и посмотрела в окно, за которым шел густой снег.
— Сначала история с Исаевым, теперь это. Мне кажется, я что-то упускаю, какой-то общий знаменатель. Что их связывает? — задала она вопрос в пустоту. — Родители Верейского не занимают высоких должностей, разве что брат стажируется в Гвардии, но это же несущественно. Они оба в сборной Рубербосха по крылатлону, оба на хорошем счету, по тринадцать высших баллов на Квалификации, но больше ничего общего не припомню.
— М-м, — промямлил Богдан, напомнив о своем присутствии, — если вам интересно, Юстина, — не знаю, правда, как это может относиться к делу — был один любопытный момент пару недель назад у меня на паре.
— И какой же? — скорее ради приличия уточнила она.
— Не так давно я приготовил для семинара замечательный образец Истомного эликсира...
— Все еще развлекаетесь на парах? — укоризненно нахмурилась Юстина. — Вы, кажется, снова запамятовали, что Правилами академии запрещено испытывать на студентах определенный список...
— Но как же я могу не демонстрировать действие эликсиров? — искренне удивился Залесский. — Это все равно, что запретить вам превращаться, Юстина! Молодые люди должны знать, как это пагубно, и понимать, что приворотные зелья — не игрушка. Вы будете слушать или нет? — проворчал он.
— Я слушаю. Вы вроде бы хотели рассказать что-то, связанное с Верейским и Исаевым, — напомнила Юстина. Богдана часто заносило, он мог, увлекшись воспоминаниями, любоваться приготовленными им эликсирами часами.
— О да, да. Дело в том, что на них обоих мой Истомный эликсир не подействовал. Вы понимаете, Юстина?
— Быть может, вы ошиблись, Богдан? — мстительно предположила она, хотя понимала, что Залесский мастер в своем деле, и ошибка исключена. — Забыли добавить какую-нибудь мелочь.
— Не представляю, чтобы вы забыли четвертый этап в шестиэтапной трансформагии, — засмеялся тот. — Но факт любопытный, не находите?
Юстина глубоко вздохнула.
— А в снадобье были волосы Марии Чумаковой?
— Что? Нет! Нет, конечно, Чумакова не посещает мои занятия.
Ну да, можно было не спрашивать. Залесский молился на Еву Елизарову, за год до ее поступления он клялся, что покинет пост и уйдет на пенсию. А сейчас уверял, что с места не двинется, пока не увидит ее блестящее выступление на выпускных экзаменах.
— И что же получается? — вслух сказала Юстина. Оставалось непонятно, при чем здесь Чумакова.
