У Ираклия Даниляна был младший брат, Арсений. Был — и есть. Живет и здравствует. Только они совсем не похожи. Если убитого можно было сравнить с жирным боровом, то его родственника — с горным орлом. Он и был тем самым восточным мужчиной из ресторана.
Как интересно!
Одного киллер убил, а другому жмет руку? Но не доверяет, нет. На экране снимки Даниляна в разных ракурсах и ни одного — ни одного! — где братья вместе. Странно. Одно девушка поняла: они не были дружны, хотя имели общий бизнес.
Про Мелешко вообще неясно. Фамилия распространенная. Три страницы результатов, и все не то! Не помог поисковый запрос "бизнесмен Мелешко", "преступник Мелешко", "чиновник Мелешко" и сузить поиск по региону. Ничего.
Инна отвлеклась немного и опустила крышку ноута. Ей казалось, что люди с фотографий на нее смотрят. Или кто-то посторонний наблюдает за ней сейчас. Взгляд ощущался, как муха, которая ползает по коже. В приступе паранойи Инна вскочила и задернула шторы с обеих сторон, укрывшись от рассвета и возможных взглядов.
— Лора! — та неспешно, степенно подошла и села рядом, виляя хвостом. — Кушать.
Узнав знакомое слово, собака сама пошла на кухню к своей миске. Инна двинулась следом. Хвост щекотал голые ноги девушки. Кусочки сухого корма из большого пакета полетели в миску, и раздалось довольное чавканье. Хозяйка еще налила воды из кувшина.
Завтрака не было, но в буфете нашлись два квадратика шоколада, оставшихся от давешней плитки с орехами. Инна поскребла еще, но в ящике было пусто. Надо было выйти в большой мир, чтобы не умереть с голода.
— Лора! — девушка взяла поводок, неумело свистнула и похлопала себя по ноге. — Гулять!
В этот раз совсем рано, еще и шести нет. Но многие так и делают, успевая пробежаться с питомцем до работы. Инна с удивлением увидела пожилого соседа двумя этажами выше с забавной таксой, которая тут же бросилась дружить с Лорой. Завязался разговор, разумеется, о собаках.
Инна заметила, что собачники редко зовут друг друга по имени. Чаще — хозяин такого-то. Сосед, спустив с поводка Фрост Эпифию, в обиходе Фросю, выдал:
— О! Ника появилась.
Такса ракетой понеслась к подруге. Ника — это не женщина, а ее собака. Мужик с трудом припомнил имя владелицы, когда пришлось поздороваться. Зато собачью кличку знал. Лора носилась кругами по огороженной площадке, радуясь жизни и новым подружкам.
Инна в детстве уговаривала бабушку купить ей писающего пупса, но та была непреклонна. Это только на моряцкие "боны" в "Альбатросе" или на валюту в "Березке". Можно у моряка заказать, но полгода ждать, и деньги вперед. Зачем внучке такое? Лучше вот — кукла Маша, с косами, моргает, говорит "мама". Девочка тогда прорыдала весь вечер и уснула в слезах, так хотелось игрушку.
Зато теперь, заполучив живую тварь, о которой надо заботиться, резко изменила свое мнение. Пупс — это не игрушка. Это тренажер. И собака, наверное, тоже. Пробник ребенка. Проверка человеческой ответственности и готовности. Надо ухаживать, кормить-поить, лечить, выгуливать…
Хорошо, что не щенок, все умеет и знает, терпит до прогулки. Тамагоча живая. Приносит где-то найденную палку, жмурится, тяжело дышит. Роняет на землю и улыбается, вывалив язык. На душе сразу тепло.
— Домой.
Выгуляв собаку, Инна взяла кошелек и рюкзак, чтобы дойти до магазина. Там она долго выбирала пахучие пупырчатые огурцы, шикарные осенние помидоры, спелые апельсины, белый рассольный сыр. Сразу потекли слюнки. Молодой здоровый организм быстро оправился от стресса и потребовал еды. Подумала и еще взяла плоский лаваш. И майонез, без него еда — не еда. И пироженку! Как же без этого? И еще сладкий сырок, его можно съесть по пути.
А жизнь-то налаживается!
На лице сияла глупая улыбка, и прохожие, спешащие на работу, улыбались в ответ. Инна почти вприпрыжку вошла во двор. Завизжали тормоза. Кто-то подбежал сзади и схватил девушку поперек талии. Она даже не поняла, кто. Пакет выпал из рук, и апельсины покатились мячиками по асфальту.
— Тимоха, подними! Да не это, рюкзак.
— Без имен, **я. Просил же. Куда ее?
— Пакуй на заднее сиденье, там разберемся.
Инне зажали рот и потащили в машину. Она начала отбиваться, брыкаться, и тот самый Тимоха надавил ей на горло. Немножко, слегка, просто пальцы подержал где надо, перекрывая ток крови, и девушка отключилась.
Мужчины в черных кожанках и вытянутых трениках, похожие на рэкетиров времен лихих девяностых, не особо церемонились. Бить по голове не стали: велено доставить в целости и сохранности. Довольно и этого. Уложили на заднее сиденье рядом с третьим подельником, уселись на переднее и водительское место и дали газу.
— А это точно она? — спросил тот, что вырубил девушку. — Вдруг перепутали.
— Она, она. Фото видишь?
