Это не она. Она так не делает. Но переодеваться уже поздно, мама Лильки ждет. Так что надеть сапожки, застегнуть курточку и бегом-бегом. И не забыть что-нибудь к чаю. По пути она купила рожок мороженого. Ванильное, вкусное, м-м-м… Остатки скормила собаке, которая сидела у подъезда и тоскливо смотрела на дверь. Могла бы, конечно, впустить в подъезд, но вдруг она уличная? И зима на носу.
Сердце закололо, и вся веселость куда-то исчезла. Четвероногое существо, похожее одновременно на овчарку и ретривера, повиливало хвостом и ожидало еще вкусняшек. Это значит, голодная. Значит, уличная. Пора подниматься на лифте.
— Ты меня дождись, — строго сказала Инна собаке.
Та как будто поняла. Уселась у дверей и усиленно забила хвостом по земле. Пока пили чай, Инна все думала про животное. Вот мы как? Живем, рождаемся для чего-то. А животные? У них ни кола, ни двора. Для чего они? На муки появились на свет?
— Ты о чем думаешь, деточка? — строго спросила Лилькина бабушка.
— Ой, да я так… — застеснялась своих мыслей девушка. — Просто. Я пойду, хорошо? Засиделась я что-то.
— Ну, иди, иди, — милостиво махнула рукой седовласая дама.
Нина Борисовна, пожалуй, благоволила к старой-новой приятельнице внучки, которая так отличалась от прежних подружек. Впрочем, по мнению пожилой женщины, все шло из семьи. Вот они с Альбиной, бабушкой Инны, по-настоящему дружили. Жизнь идет по кругу.
Собака терпеливо ждала. Она сидела и караулила Инну. При ее появлении псина поднялась и нерешительно подошла ближе. И повадки как у домашней! Не боится, сама идет. Не пуганая еще улицей и злыми людьми, на что-то надеется, доверяет.
Инна подумала: никто не запретит взять. Сама себе хозяйка, хочу беру, хочу не беру питомца. Потом в голове пронеслись мысли про лишай, шерсть, изгрызенные тапки, стерилизацию и прививки… И глисты. Да, это важно.
— Иди сюда.
Крутолобая бошка под рукой просила ласки, хвост мотался. Пахло псиной. Инна поморщилась и поставила пунктом номер один "отмыть". И когти подстричь. Было слышно, как они цокают по тротуарной плитке. Пока они шли, собака внимательно слушала голос будущей хозяйки:
— Вот собака кто? Человека друг. Ты же залаешь, если кто-то заберется в квартиру? Правда?
Карие глаза молча отвечали: правда-правда. И залаю, и покусаю. Только возьмите к себе.
Егор, конечно, удивился, но ругать не стал. Взрослая уже девка. Хочет брать собаку — пусть берет. Тем более, так ему даже было спокойнее за сестру.
— Будешь хоть гулять. А то знаю я тебя, — проворчал он. — Запрешься на сутки с рисунками и забудешь, что снаружи жизнь идет.
— Да ладно! Всего пару раз было.
"Или не пару", — справедливости ради вклинилась совесть.
— Не спорь с братом, — он нагнулся, пока она зашивала ему рубашку, и потрепал по стриженой макушке.
Любил он ее, конечно. И по-братски, и просто по-человечески. Пришел из армии и понял, что никого роднее нет. Она к нему часто ездила. Ребята завидовали. Бабушка не могла. Она уже тогда серьезно заболела. Они с братом были похожи, только он покрепче и ростом выше. И такой же упрямый, когда доходит до принятых решений. Она решила взять собаку, значит, не выгонит.
— Егор, — подняла она на него глаза. — Я тут подумала. Если что-то случится…
— Ничего не случится…ля, — выругался он, настолько это было созвучно его мыслям и страхам потерять сестру. — Ничего. Если ты про тот случай — забудь. Ничего не было.
Инна поняла, что Егор тоже чего-то такого боялся. Заодно она порадовалась, что не стала ему рассказывать про ночной визит киллера. Все хорошо, что хорошо кончается.
Собака, названная Лорой, сытая и довольная, сидела в углу на коврике и улыбалась, как только могут улыбаться собаки. Она раньше тоже жила в доме. Теперь Лора знала, что у нее снова есть дом. Скоро новая Хозяйка встанет, хлопнет себя по бедру, пристегнет поводок и поведет на прогулку. А потом не оставит на улице, а приведет обратно. И в тарелке будет ждать корм, а в углу вкусная желатиновая косточка…
Лилька прилетела и промчалась по городу, как шторм. Снова был рейд по магазинам, шопинг и прогулки. Она еще сделала селфи на фоне залива, памятника Алеши, чертова колеса и в художественном музее. Типа, смотри, Петюня, как я культурно провожу время. По мужикам не шляюсь, хожу по выставкам, просвещаюсь.
— Ревнует знаешь как? — сказала она. — Не вырваться. Как стала знаменитой, так у него началось обострение.
— Почему?
— Он же невзрачный. Очкарик. Зато талант! Стихи сочиняет, музыку. У него знаешь кто песни берет?
"Талант, ага. Про любовь-кровь", — про себя подумала Инна. Петюня имел талант не к музыке, а к раскрутке, и Лилия была его капитальным вложением. Ну и музой по совместительству. Кому же охота терять свое, кровное? Если так подумать, не исключено, что они скоро поженятся, особенно если дебют будет успешным. Инна тут же озвучила последнюю мысль, умолчав о логической цепочке, которая была перед этим.
— Да уж, хочет, — не скрывала удовлетворения Лиля. — Кольцо подарил, смотри.
