Он и не собирался. Хотел побыть с ней еще, постоять так немного и ни о чем не думать. Какая же она нежная, сладкая, горячая. Кажется, снова начал твердеть, хотя несколько минут назад казалось, что полностью выдохся. Хм… Играй, гормон. Она его заводит лучше знаменитых синих таблеток.
— Ой!
— Ну да, ой. Сама напросилась.
Вроде опять помирились, но странно. Послевкусие приятное, без осадка. Инна была рада, что они поговорили. Люди на самом деле редко слушают других. Правда, хозяйскую скатерть испортили, пришлось закинуть в стиральную машину. Но это мелочи.
Сергей с ней. Инна ощущала себя такой защищенной в кольце его рук. Они все-таки разобрали диван и залегли там, как она и предполагала с самого начала. Даже не было сил опробовать его в деле. За водой встать попить и то лень.
— М-м-м…
Хотелось замурчать от счастья, которое грело, как котенок за пазухой.
— Что?
— Хорошо как! — Инна перевернулась набок и посмотрела в темные глаза напротив, ожидая подтверждения. — Правда же?
Она тоже обняла его, обвив рукой, которая коварно кралась все ниже и ниже.
— Спи.
Действительно, хорошо. Даже слишком. Он слишком сильно к ней привязался и отлично понимал это, но ничего с собой поделать не мог.
Инна послушно закрыла глаза и, сама того не заметив, уснула. Серый поднялся, ушел на кухню, включил светодиодную подсветку над мойкой, чтобы девчонку не разбудить, и врубил лэптоп. Гринев сегодня сбросил ему досье на госпожу Валевскую, попечителя фонда «Гиперборея». Биография, «адреса-пароли-явки». Телефон он сразу забил в список, вдруг пригодится.
В папке еще была информация на учредителей и меценатов фонда. Хм… Больше понтов, чем реальной власти. Купить их с потрохами и обломать зубы Валевской — дело нехитрое. Или просто отжать фонд, избрав другого попечителя. Это на крайний случай, если будет себя плохо вести.
Он читал, и внутри крепло убеждение, что это настоящая ведьма. Даже к лучшему, что она не общалась с внуками. А вот то, что пыталась испортить жизнь Инне — не очень хорошо. Серый до сих пор помнил отчаянный взгляд девушки, когда начали снимать ее картину со стены.
Ладно, поживем — увидим. Понаблюдаем.
Инне снилось, что она проглотила Луну, и та светит изнутри, как лампа, освещая все вокруг. Потом она сама стала Луной, и ее проглотил огромный волк. И все. Наступила темнота. В этой тьме вдруг послышались чьи-то шаги. Кто-то страшный искал ее, но никак не мог отыскать.
Хорошо, что темно. Как странно…
А когда она проснулась, то увидела, что настенные часы показывают шесть утра. Сработал будильник в телефоне у Сергея. Он встал. Девушка перевернулась на другой бок и решила еще поспать, но ее отвлекли странные звуки. Если бы звяканье и шелест, она бы решила, что он занимается оружием. Но Сергей просто тяжело дышал, как астматик, и ей стало любопытно, что происходит.
Девушка села и уставилась на мужчину, который в одних пижамных брюках отжимался на пальцах. Ой, мама! В такую рань, а зачем? Зарядка, да? Серый заметил, что она проснулась, прервался на секунду и сказал:
— Досыпай.
Но она все равно смотрела, как на седьмое чудо света. Чудо чудное, диво дивное! Бывают такие, оказывается.
Почему-то сейчас на мужчин без слез не взглянешь. Редко-редко встретится нормальный. Но чаще это или тощий дрыщ, или лысоватый мужчинка с намечающимся пивным брюшком. Бабушка Аля таких называла «брюки».
А тут ни жиринки. И мышцы не выпирают, просто играют под кожей при каждом движении.
— Я уже встала.
Инна пошла, порылась в рюкзачке, извлекла оттуда блокнот и капиллярную ручку и начала рисовать.
— Ты чего шуршишь? — Серый перевернулся на спину и начал скручивания.
— Да, так… — все, упустила момент.
Он еще и движется быстро, так что она не успевает поймать момент. Попросить позировать ей и в голову не пришло бы! Не поймет. Ладно, все, не смотрю, ушла, нет меня. Не смотрю, да не смотрю же! Только если одним глазком. Занята. Варю кофе. И чай! Вот какая я хозяйственная. Завтрак на стол собираю.
Этот добротный дубовый стол теперь все время будет напоминать не о еде, а о другом.
Лору пора было выгуливать. Они уже тронулись в путь, как вдруг Инна попросила остановить у пирожковой. Только что открылась! Она увидела, что из дверей выходят люди — первые покупатели.
— Погоди, я сейчас, — он хотел пойти следом. — Нет, останься, я быстро!
Очереди не было. Внутри девушка осмотрелась, выбрала несколько кусков пирога на вес и маленьких, всяких-разных. А блины она сама дома напечет. Дату опять пропустила, вот же растяпа! Почти как с бабушкой. Сразу расстроилась.
— Вот, это на заднее сиденье, — сказала она, вернувшись и заглянув обратно в машину.
Щелкнули разблокированные двери, и она закинула назад пакет с пирогами.
— А это сразу, — довольно сказала она, когда Сергей помог забраться на переднее сиденье. — Держи. Ты какие любишь?
У нее был целый кулек румяных штучных пирожков и расстегайчиков.
— А какие есть?
