— Ну, вот, — ржал Панин. — А ты боялся. Послезавтра еще будет. Только на судне из Норвегии.
Серый хотел сказать пару ласковых, но не стал. Иванченко разрядил обстановку, предложив вместе отметить успешное мероприятие, сходить в кабак, а потом в баньке попариться. И опять москвичи жамкали девок, а Серый с Иванченко блюли «облико морале». Заму казалось, что у главного с той рыжей все очень серьезно. Главное, чтобы на работе не сказывалось.
Рябов, шестерка Панина, урка старый, все мечтал о том, чтобы дело расширить. Флаг в руки, барабан на шею.
Они уже заканчивали и собирались расходиться — москвичи на съемную хату с девками, а Серый с Иванченко по домам — когда перезвонил Мансуров. Чего-то там в посылке не хватало. Получали посылку люди Иванченко, с них и спрос.
— Ты, дорогой, что сейчас сказал? — обманчиво весело переспросил главный. — Что я «крысятничаю»? Или люди мои? Да я за них головой отвечаю! Предъяву свою себе засунь знаешь куда? Завтра поговорим, когда успокоишься.
Он отключился и многозначительно посмотрел на Серого.
— Вот и отметили, — совсем невесело закончил начальник.
Панин с Рябовым и Тихоновым еще в предбаннике, не слышали всего этого. Интересно, они в курсе? Или для них это тоже сюрприз? Незапланированный экспромт неизвестного и очень наглого грабителя или отправителя.
— Этим, — сказал Серый и покосился на дверь, — ничего не скажем пока.
— Думаешь, на понт нас берут?
— Выйдут — проверим.
— А если не постановочное?
— Значит, надо забить стрелку с чеченами. Иначе они сами приедут общаться.
Оба знали, в какой манере обычно проходило такое «общение». Это же беспредельщики. Взорвать или пристрелить им ничего не стоит.
Иванченко позвонил в столицу Зимину и доложил обстановку. Серый в это время переговорил с Гриневым и велел усилить охрану объектов и офиса. Прервался, когда вышли москвичи.
— А чего это мы такие мрачные? — хохотнул Панин. — Случилось что?
— Не при девках давай. Завтра поговорим, — нагнал туману Иванченко.
— Поеду я, пожалуй, Иван Сергеевич, — сказал Серый.
— Отрываешься от коллектива? — снова влез рыжий. — Непорядок.
Ох, етить колотить, откуда он вообще такой взялся, как вытерпеть еще несколько дней? Отторжение к этому мужику просто физическое.
— Ступай, что-то ты сегодня не в форме, — опять выручил Иванченко. — Чтоб завтра с утра был как огурчик!
— Есть.
Мансуров приехал с утра без приглашения, но того, чего он хотел, у них, естественно, не было. Часть товара изъяли либо еще на судне, и это вина курьера, либо уже в порту. А там версии расходятся. Это мог сделать кто угодно, начиная с портовиков и кончая принимающими. Да те же особисты могли взять на образцы! Люди Иванченко тоже были под подозрением. Чечен требовал их допросить, они отказались выдать своих. Нашла коса на камень.
— Ты, дорогой, чего хочешь? Поймать воров или нас обвинить? — перешел в наступление главный. — Мы так же можем сказать, что это вы нам предъяву кинули без причины. Мы же не вскрывали груз. Может, кто из ваших был, а?
— Ищите, — прошипел гость, и акцент от волнения стал более явственным. — Не найдете — пожалеете.
Чечен со свитой уехал.
— Вот какого х… ты влез в это дерьмо?! — спустил на Панина всех собак главный. — И нас втравил. Как теперь выплывать будем?
Игорь только лыбился.
— Да ладно, — сказал он. — Может, поставщик недовложил?
— Ты сам-то веришь в эту х…ню?
Лаялись долго. Два дня прошли под знаком «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю, что». Людей своих Гринев на всякий случай проверил. Даже на полиграфе прогнал, любил он эти новомодные штучки. И наружное наблюдение к ним приставил. Они получали товар в порту, если причастны, рано или поздно попадутся. Звонки их пробил, но они могли звонить по делу с посторонних номеров. Недоказуемо. В общем, чечен посеял раздор в семье.
Параллельно стали рыть в порту. Но там своих людей мало, шансов почти никаких. А между тем пришел второй груз. Иванченко категорически отказался посредничать. Чечены послали своих людей. Тут-то их и взяли вместе с грузом.
Иванченко, предполагая подставу, загодя распорядился все подчистить на предмет возможных обысков. Тут можно было не опасаться. Только если прослушка была продолжительной и систематической, и тот, кто вел записи, передавал их заказчикам. Иначе никак: кабинет защищен от внешнего воздействия.
Мансуров больше не кричал и не сыпал угрозами. Он побелел от злости, узнав об аресте подчиненных.
— Если ты меня сдал, пеняй на себя, — сказал он и уехал, не прощаясь.
Думали, передышка, но он вскоре вернулся. Вернее, не он, а его люди. Панин с подчиненными уехал чуть раньше, их не тронули. Зато когда Иванченко с Серым вышли во двор, туда въехала серая «нива» и на бешеной скорости понеслась мимо.
— Ложись! — Серый повалил главного наземь.
Тот перекатился и пополз к своему «джипу». Над головой грянула очередь, и машина, не останавливаясь, умчалась, проехав двор насквозь и выехав с другой стороны. К начальству уже бежала охрана. Серый вдруг с запозданием ощутил, что по руке потекло что-то горячее. Одежда сразу набрякла от крови.
- ***ть!
