Иванченко выпустили, естественно. Прицепиться не к чему было. Зато у армян пошли бурления. Все собирались мстить, искать виноватых. Тела еще не предали земле. Вдова Даниляна передала дела своему двоюродному брату Овику. С ним общий язык найти не удалось. Не потому, что он хотел бизнес свояка, просто дело чести. Восточный менталитет, чтоб его!
— Война, Серый, — тяжело уронил Иванченко. — Скорее всего.
Он встал, прошел к мини-бару и налил себе коньяка в стопку. Немного, на самое донышко. Подумал и проорал в селектор:
— Марина! Нам два кофе. И лимон.
— Что будем делать? — спросил Серый.
— Завтра встреча в "Гларусе", — ответил главный. — Рыбы поедим. Побалакаем. Последний шанс ему на сотрудничество. Потом все.
Они собирались. Взяли людей, официально и неофициально. Несколько столиков в зале на первом этаже были заняты людьми противоборствующих сторон. Еще и снаружи остались, во дворе. Все были сегодня при параде. Пришлось надеть серый костюм с галстуком и новые, начищенные до блеска туфли. Темно-синяя удавка на шее жала и мешалась. Серый сдал одежду в гардероб, подошел к зеркалу и поправил узел на шее, чуть его ослабив. Сразу стало легче дышать.
— Отлично все, — хлопнул его по плечу главный и заставил подвинуться.
Иванченко был выше, массивнее, сильнее. Даже рядом они напоминали волка и медведя соответственно. А костюмы — это мишура, как у балаганных ряженых. Изнутри лезла истинная суть.
Серый осмотрелся. На скамейке в холле нерусский парень, наверное, человек Овика Оганесяна. Сидит, читает газетку. Ладно. Наверху, на втором этаже, играет какая-то старинная музыка. Такое ощущение, что крутят настоящие, поцарапанные от времени виниловые пластинки. Танго, что ли?
— Там что? — поймал за руку администратора зала Серый, когда она прошла мимо.
— Милонга.
— Что? — не понял он.
— Танцевальный вечер.
— А…
Все ясно. Зал, наверное, зарезервирован, все свои. Поставить одного бойца на лестнице, чтобы поглядывал, и все. Серый, не таясь, позвонил Демычу и велел зайти. А потом директор и его зам пошли в зал ужинать.
Инна оказалась дома в семь утра, поэтому приняла душ и еще немного повалялась в постели. Из состояния блаженного ничегонеделанья ее вывела Лора, которая хотела есть и гулять.
— Эх… Ладно, идем, — потрепала девушка собаку по холке.
Странно, но она выспалась. Словно подпиталась энергией, а не устала, как в прошлый раз. Только вот мышцы стонали и ныли. Инна когда-то давно сходила на фитнес. Не потому, что ей было нужно — скорее, наоборот, — а просто за компанию с одноклассницами. После часового дрыганья руками и ногами ощущения были примерно такие же.
"Молочная кислота", — вспомнилось вдруг. Мышцы трудятся и потому болят. Тренер говорила, что потом возникает привычка, и уже не больно. Интересно, с постельными делами так же? Ну и странные же мысли лезут в голову!
— Лора, ты все?
— Вуф! — доложила собака, что дело сделано.
— Ну, пошли.
Инна все думала, какие были у Сергея девушки раньше. Нет, там наверняка не девушки, а взрослые женщины. Наверное, такие, которые не пропускают спортзал, регулярно посещают косметолога и парикмахера, с ухоженными руками и ярко-алым педикюром. Красивые, шикарные, в облегающих платьях, на каблуках. Они носят чулки вместо колготок и ходят в рестораны, где он обычно обедает, чтобы "подцепить" там кавалера. Ей ли с ними тягаться?
— Но я же девочка! Я девочка, я девочка…
Смена у Егора заканчивается только в двенадцать, а это значит, что Инна может успеть в салон и магазин за продуктами. Торт же давно съеден, даже к чаю ничего нет.
Она села на постели и задумалась, но не о смысле жизни, а о более земных вещах. Девушка вдруг захотела стать шикарной, неповторимой, и чтобы все оборачивались вслед и такие — штабелями! Штабелями! Головы сворачивали и падали. И погрузчик их складывал, как бревна.
Инна захихикала, и собака высунулась из коробки узнать, отчего это хозяйке вдруг стало весело.
— Я глупая, да? Правда, Лора? — спросила она и закрыла лицо руками. — Он же и так… Чего еще?
Но всегда хочется чего-то еще. Больше и лучше. Такова человеческая натура.
Она без очереди попала на "коррекцию" к парикмахеру. У мастера как раз оказалось "окно" между двумя клиентками. Убрали немного на висах и на затылке. Ногти тоже покрасили. Френч маникюр наоборот: узкая дуга, имитирующая лунку у основания ногтя.
— А что, мне нравится, — одобрила Инна и подумала, сумеет ли повторить такое дома сама. — На ногах можете тоже сделать?
— У-у-у… как все запущено! С нуля будет, согласны? И еще лучше не лак, а гель, тогда месяц продержится. А то лак сразу стирается в закрытой обуви.
— Это сколько же будет? — спросила Инна.
Та озвучила. Мысленно крича от ужаса, клиентка дала согласие. Но потом, когда увидела пунцовые ноготки, которые казались еще ярче на белых ногах, то поняла, что деньги потрачены не зря. Думала, вульгарно будет, но нет. Как капли крови на снегу. Это была первая ассоциация, которая пришла в голову. Или как темные ягоды рябины, упавшие в сугроб.
— А воск не пора еще? — она тронула колено.
