Инна мучительно пыталась вспомнить, как ее зовут, и в смущении поняла, что не помнит. То ли Гайде, то ли Гайне. С непроизносимым отчеством. Выручил зять:
— Гайне Айковна, дорогая, — он, видимо, из вежливости говорил по-русски при гостье. — Вы как там?
— Нормально, не видишь? — и правда, держится.
Откричала, отплакала. Глаза сухие уже, хоть и красные. Сидит, комкает платочек в руках. Динка достала два одноразовых стаканчика и вылила остатки воды, дала вдове Даниляна и матери.
— Ой, дурная, — вдруг хлопнула себя по коленке вдова. — Там же ни туалета, ничего. Воды напилась.
— Вы больше выплакали, мама, — серьезно сказал зять.
— Ладно, не мешай. Молюсь.
Она достала из сумки старые деревянные четки и начала их перебирать. Динка молчала, кусала губы. Инна снова подумала: так и есть. Мужчины грешат, а их жены молятся. Все как в кино. Господи…
Домчали быстро, хоть и снег. Тракторами с утра, видать, почистили. Да и машина просто зверь, гелендваген, как сказала Динка. Рассекает по дороге, будто в городе они еще.
— Все, вылезаем.
Дальше все как обычно в таких случаях бывает. «Тот день, когда тебя все любят». Это точно. Инна стояла и слушала, как прощались, заламывали руки, вспоминали. Батюшку еще пригласили.
Впрочем, из-за мороза прощание пришлось подсократить. Если раньше девушка переживала, что тепло оделась, то теперь только порадовалась. Вроде ничего. Шарф на лицо накинуть, только глаза оставить. Иней застывает на ресницах, и сердце тоже стынет.
— Поехали, Инна, — сказала Динка и взяла ее под руку.
Вдовы тоже шли под ручку. Спокойные, невозмутимые, черные, как две вороны. Жутковато стало. Они посовещались и «копачам», которые рыли яму, велели дать водки.
Сергей с друзьями — или коллегами? — тоже идет к машине. Инна заметила, что в этот раз он на новой. Куда делась старая, она так и не спросила. Но это точно не его черный внедорожник и не та «киа», на которой они ездили за город.
Значит, поговорят потом. Сейчас он занят. Наверное, не хочет светить личным перед этими мужиками. А, может, ее стесняется? Непонятно. Ясно только, что он четко разделяет эти две сферы жизни. Желудок вдруг сводит.
— Ты останешься на поминки? — прошептала на ухо Динка.
— Ты… прости, — Инна порывисто обняла ее и откровенно призналась. — Я лучше пойду. Тяжко.
— Ладно, — та была разочарована.
— У меня собака щенков родила, — оправдывалась Инна. — Я корма забросила, но уже скоро обед. Надо проведать.
— Щенки? — вскинулась приятельница. — Что же ты сразу не сказала? Агасик, у Инны щенки, слышал?
— Слышал. Порода какая?
— Вроде овчарка. А так не знаю, на улице подобрала.
Динка вдруг зарыдала, заметалась. Начала требовать, чтобы муж отвез Инну домой скорей. Потом успокоилась или просто устала. Махнула рукой:
— А… езжай. Потом в гости придешь. Все равно ты тут никого не знаешь.
— Ты извини.
— Да я не обиделась. Хорошо, что зашла.
Инна отказалась от помощи, сказала, что доедет сама. Уже в городе, можно на троллейбусе. Три остановки, и она дома. Попрощалась и пошла.
Подумала, подумала — и не поехала. Пошла вдоль автострады. В транспорте не протолкнуться, наверное, где-то застрял троллейбус. Или авария. Но она не хотела провести полчаса в невыносимой толчее, сжатой со всех сторон чужими людьми, как селедка в бочке. Лучше уж пешком.
Через некоторое время ее нагнал автомобиль и, снизив движение, поехал вдоль обочины. Просигналил несколько раз. Инна сначала не поняла, потом обернулась. Машина Сергея! И он за рулем. Здесь нельзя останавливаться, иначе оштрафуют. Инна махнула рукой, мол, проезжай. Он нахмурился, включил «аварийки» и остановил авто.
— Инна! — позвал он в открытую дверь. — Залезай. Живей!
Девушка нехотя пошла, увязая в снегу. Было не по себе. Что же будет? Он протянул руку, и она ухватилась. Миг — и уже внутри!
— Садись, грейся, — мужчина пристегнул ее и показал кнопку с индикатором на дверце. — Три деления — нагрев сиденья, станет жарко — вот так убавишь.
Инна кивнула. И правда тепло, как на печке. Она помалкивала и ждала, что он скажет. Ругать будет? Спрашивать? Но он молчал. Просто вел машину. Когда проезжали мимо гипермаркета, свернул и затормозил.
— Выходи.
Вылез, обошел машину и помог спуститься. Инна не рассчитала и чуть не упала. Он подхватил. Что-то треснуло.
— Ой, мама…
Это молния разошлась на тонкой курточке. В чем же теперь ходить? Наверное, у нее был такой вид, словно наступил конец света, но Сергей вдруг перестал хмуриться, усмехнулся и потрогал молнию.
— Давно пора.
Интересно, что он имел в виду? Инна замерла, а он запер машину, только бибикнуло. И повел ее в магазин. Там взял большую тележку. Девушка еле-еле поспевала за ним. Он пронесся по основным отделам, как ураган. Еды набрали, все на его вкус. Потом подумал и у нее уточнил:
— Тебе чего еще взять? Может, на сладкое?
