Осень? Пахнет! Но только корицей и перцем.
И вдыхать её нужно не носом, а сердцем.
Подставляя ладони под струи из света,
Верить в то, что вопросы рождают ответы,
А советы – приветы от тех, кто сдаётся,
И рассвета намёк не поймёт, но дождётся…
Отриньте многоточия усталость.
Болотной кочкой, у тоски в плену,
Раздумия, невнятный почерк,
В ночи о ночи странный очерк
И прочерк. Ведомый. Окну.
Дыхание волненья мнёт красиво.
А слёзы – по стеклу. Курсивом…
Шмель апреля
В окно стучится. Первый шмель апреля.
Ему не нужен повод дня недели,
Чтобы вести отчёт хорошим дням.
Он весел, чист и этой жизнью пьян…
Я всё спишу на осени хандру.
Я не спешу, поспешность ходит боком.
и крах её стараний ненароком,
Как некогда разоблачённый друг,
В том, что не мог им быть. Иль был. Недолго.
Он так спешил, стараясь жизнь прожить.
Но, как всегда, не вышло в спешке толка.
Как облака не штопай, обнажить
Они всегда стараются запястья,
Прозрачной строчкой шьют подол ненастья…
Пусть!!!
Пусть горе будет луковым, не горше.
И инеем засахарив поляны,
Постылым будет мир на час, не дольше.
Унылым? – на мгновенье! Ярким, пряным
Пусть будет утро осени и жизни.
Пусть всё, что нужно, непременно станет спелым.
И жемчуг солнца на закате брызнет
Росою яркой, звонкой, чистой, смелой…
Засахарены инеем поляны.
Как будто каплями, ладонями листвы
Играет ветер, ярким солнцем пьяный,
В софитах дня, на подиум весны,
Ещё незримой, но уже желанной.
Слегка помятой, влажной и жеманной,
Готовит лес. Тропинки и низины.
Кримпленом льда и зимнею дрезиной, -
Метелью! – И февральским эхом лета…
Щипнёт, уколет, дразнит, помнит это,
Да так скрипит!.. В тени и у колодца.
Такой желанный, славный… день под солнцем…
Льда паутина рыб в пруду пленила
И ранит отражения стекло
Воды застывшей, в изумлении немилом,
Всему, что любит солнце и тепло.
И небо корчится, что в клюв воды синица
Не может взять. Никак ей не напиться.
И носик в кровь, щека – в калину цветом.
Ну, где же ты?! Куда девалось, лето?..
Седому небу вопреки,
Засахарены инеем деревья.
Мы все – истории отребья.
Стоим у времени реки.
Всё проходящие заботы,
Пустяшней утра воробья.
Ему неведомы субботы,
Ему – махнуть крылом… А я?
А мне? А мной?! Вся жизнь – вопросы.
Как выбор меж пшеном и просом,
Он восхитителен и прост,
Ответ, рождающий вопрос…
Седьмому небу вопреки!
И в прорубь той большой реки
Свой мятый, нежный и бумажный
Когда, куда, зачем – неважно!
Мы от себя толкаем нежно
Почти играя, безмятежно.
В надежде стать собою, быть.
Дойти и всё потом забыть.
Осенней мышью дождь шуршит соломой.
Сугроб обрит.
И фетр пригорка
Уже изъеден молью солнечных лучей.
Устав от череды пустых ночей,
Рыдает льдинка мерно. Тихо. Горько.
Округа спит,
Смешавши явь и лень с души истомой.
Ещё февраль.
Недели календарь…
против
Вчерашний снег. Вчерашняя гроза.
Природа слёз. Следы очарований.
Плиссе судеб. Разглажен лёд, а пламень,
Как горький камень. Тот, что против "за".
Простое и сложное
Простое бросает на сложное свет.
Выходит, что сложного не было, нет!
Ткань неба побита морозом, как молью.
Проплешины утренних звёзд сияют упруго.
Округа посыпана снега некрупною солью
И в поисках сна
чьи-то тени бредут друг за другом…
***
Мороз крахмалил простыни полян.
Так туго, густо, гулко, хрустко, пусто,
Едва вдыхаешь. Носом. Мелко. Узко.
И голова кружится, будто пьян.
Гравюра вечера и утра праздник – Солнце.
Мороз пробрал, что смог – прибрал к рукам.
Разгладил простынь рек, белив оконца,
Изрисовал и счастлив этим сам.
На каждый миг отмерено блаженство.
Всему – своё. Одеждами надежд
Мы заклеймим своё несовершенство.
Легко – кивком и взмахом сонных вежд.
Замаран звёздной пылью неба полог.
То повод прятаться улиткой в скорлупу,
А радость в том, что зимний день недолог,
Но в чём она, я тоже не пойму…
Сугроб повержен, кольца снегопада
Всё плоше, уже. В такт шагрени ночи,
Предательски роняя слёзы в лужи,
Весне не рад, он ею озабочен.
Непрочен панцирь пыльной белой кожи,
И расцарапав в кровь босые пятки,
Синица воробья обидеть хочет,
Но не всерьёз, а в шутку, для порядка.
Следы следов и пёрышко пылинкой.
Тропинку шагом кто не потревожит?
Кисель тумана. Под его сурдинкой,
Любая крона стать короной может.
Вуалью облака прикрыв своё лицо,
Луна пытается смотреть на подлецов.
Не свысока, но с высоты нелепых истин,
С которых кровь, как краска с грязной кисти.
Олень
Олень-многожёнец бежал от семьи на прогулке.
Батуды полян дребезжали тихонько и гулко.
Рога, словно прутья,
сплетаясь с деревьями в ветках,
И снег с монпансье, весь в горошинах,
вмятинах, метках.
Так густо вздохнул и устал,
в своём бегстве недолгом
Он помнил о тех,
с кем был связан любовью и долгом
И выдох последний
был полон надеждой и смыслом,
А небо к нему повернулось и близко нависло.
И вдруг…"Поднимись…
Ты споткнулся, ушибся. Не больно?!"
Олень осмотрелся.
Охотник, с улыбкой довольной.
Провёл до копыта
шершавой, в мозолях, ладонью:
