— Чего ты опасаешься? — спросил Андрас и опустился на траву, похлопал рукой по месту рядом с собой, призывая Андриэля составить ему компанию.
— Ничего. Думаю, что просто силы во мне практически не осталось. — Андриэль сперва сел рядом с Андрасом, а следом лег на траву и раскинул руки в стороны.
Андрас последовал его примеру. День сегодня был на удивление солнечным. Конечно, солнце практически не грело, но для жителей Остовии это было делом довольно привычным. Андрас положил руку, пропуская волны магии, чтобы они слегка пропитали землю, на которой они лежали с Андриэлем. Его магия сделает это место куда теплее.
— Ты знаешь, что это не так. Я чувствую, что она практически восстановилась. Ты пытаешься обмануть того, кто разбирается в чужой энергии лучше, чем в своей? Или себя? Ты боишься, что снова не сможешь ее сдержать?
— Всех, — тихо ответил Андриэль, а затем перекатился на бок и посмотрел на Андраса. — Я боюсь, что она выйдет из-под контроля. Снова. Тогда погибли люди, Джеймс чудом остался жив.
— Так. — Андрас подскочил на ноги и протянул руку Андриэлю. — Вставай — и хватит уже этих мыслей.
Андриэль неуверенно обхватил руку, а уже через секунду был прижат к груди Андраса спиной. Тот крепко и уверенно обнял его, прошептав:
— Закрой глаза.
Андриэль моментально послушался и практически сразу почувствовал, как внутри него разгорается чужая магия — успокаивающая, целебная, согревающая теплом. Рикас был огнем, испепеляющим, уничтожающим. Сам Андриэль, владеющий контролем над разумом, всегда воспринимал магию холодной, отстраненной, цепляющейся, как паразит. Дрейк был умиротворением, способным снять боль, забрать дурное. Дрейк — дурман, позволяющий забыть. Андрас же был именно теплом, защитным коконом, ощущением полной безопасности. И Андриэль понимал, что именно этого ему безумно не хватало.
Он буквально растворился в происходящем, а потом его накрыло волной мыслей, чувств, воспоминаний. Он видел мир и воспринимал его как Андрас. Он видел себя его глазами.
Вот только Андрас не видел в Андриэле источник боли, способный уничтожить все на своем пути. Андрас видел его силой, способной не только разрушать, но и восстанавливать.
Андрас не видел его тенью Рикаса, не боялся. Андрас тянулся к Андриэлю. Андрас…
Андриэль распахнул глаза и отскочил от Андраса. Его сердце бешено колотилось, образы накладывались друг на друга, но главное — он чувствовал, как внутри расцветает огромная сила, но он вполне мог ее сдержать. Он справлялся.
— Похоже, ты знаешь меня лучше, чем я сам. Рикас для этого позвал тебя?
— Он позвал меня на помощь, но если тебя волнует, всплывали ли твои проблемы в разговоре, то да. Я бы все равно пришел, но если вопрос подразумевает сделал ли я это ради тебя? То ответ ты видел сам. — Андрас слегка пожал плечами.
— Спасибо. Я справлюсь. Я обещаю, — тихо ответил Андриэль.
Андрас ничего не ответил, потому что он в этом не сомневался, а еще прекрасно знал, что Андриэль это знает. Андрас никогда не прятал мыслей от него, пожалуй, этому он научился у Дрейка. Если доверять, то до конца. Если любить, то безоговорочно. И если уж отдавать сердце, то только Вайтам.
Андриэль улыбнулся и снова выставил щит. На этот раз Андрас не сдерживался, но щит так ни разу и не прогнулся.
***
Дрейк не находил себе места. Ему казалось, что он сейчас не там, где должен быть. Что встреча с Николасом не должна была состояться сейчас. Да и что такого срочного могло понадобиться отцу? Он хотел отказаться, но это означало бы поставить под удар план Рикаса, а Дрейк просто не мог позволить этому произойти. Но ему так хотелось сейчас сидеть по правую руку Рикаса на пафосном приеме в честь выздоровления Андриэля, пить вино и смотреть на то, как Мэдисон яростно испепеляет его взглядом.
Он обязательно держал бы Рикаса за руку под столом. Он был бы рядом, несмотря на то, что Рикас никогда не просил об этом напрямую. Но Дрейк просто знал, что его место рядом с Рикасом, а не в этом доме, служащем прибежищем Николасу и его сподвижникам.
Но в письме Николас настаивал, что это очень важно и не требует отлагательств, поэтому Дрейк был там, где действительно мог принести Рикасу пользу. Ощутимую, а не в виде призрачной поддержки.
— Дрейк, сынок, я так рад, что ты пришел. — Николас вошел в комнату и подошел к Дрейку с явным намерением его обнять.
— Ты же сказал, что это важно. — Избежав этого, сказал Дрейк.
То, что Николас скривился и определенно был огорчен тем, что Дрейк не дал ему себя обнять, почему-то приятно грело душу. Почти точно так же, как вино Рикаса, но явно слабее, чем его объятия.
Дрейк отмахнулся. Раньше мысли о Рикасе не были столь навязчивыми, не желающими никак покидать голову. Почему-то ощущение неправильности возросло, а необходимость держать руку Рикаса стала нестерпимой. Это уже походило на одержимость и самую настоящую любовную лихорадку.
— И сейчас ты поймешь почему. Считай, что мы уничтожили его. Сегодня Рикас Вайт станет никем.
