– А что там не так? Я продал, они купили.
– Два месяца назад был ограблен замок в Ле Вал Д’Обьянь. Похищены уникальные полотна. Их вывезли в бочке с партией вина, что ты продал.
– Черт, а я надеялся им еще партию продать. Думаете, теперь не получится?
– Это все что ты можешь сказать?
– Ну, а что еще?
– Тебе знаком Джеймс Ирвинг?
– Нет.
– Недавно, на рю Трансвааль, сгорел особняк.
Ну вот. Пошли настоящие вопросы.
– Надо же, какая неприятность.
– Ты ничего не хочешь сказать?
– Думаю, там дело в этих дурацких форсунках нагревателей. Нужно их запретить!
– При разборе завалов пожарные обнаружили шесть трупов! Один из них – Джеймс Ирвинг, незадолго до пожара ты с ним разговаривал в кафе Аспект на набережной.
– Судя по имени – или англичанин, или американец, комиссар. Я думаю, это ритуальное самоубийство религиозных фанатиков. Эта зараза сюда из-за океана прет. Нужно как-то с этим бороться.
– Прекратить! – комиссар от души долбанул кулаком по столу. – О чем вы говорили с Ирвингом в кафе?
– Не орите на меня. Я пугаюсь. Напомните, когда я с ним говорил. Может вспомню.
– В пятницу, в начале одиннадцатого он сел к вам за столик и вы коротко переговорили.
– А! Смешной американец! Да, вы сделали меня комиссар! Ко мне сел мужчина и поинтересовался, где его лучше всего обслужат проститутки. Исходя из соотношения цена-качество. Я посоветовал ему Пигаль. Там выбор на любой вкус.
– А где вы были во время пожара? – спросил комиссар с самым простецким видом набивая трубку.
Это он меня совсем дебилом считает? Дурацкий какой-то разговор.
– Вчера я был еще в Бельгии. Только сегодня вернулся.
– Пожар был в пятницу.
– Да? Я думал вчера. В пятницу я был в Сен-Дени. А потом уехал на поезде с Северного Вокзала.
Я тоже достал сигареты и закурил. Надоел он мне. Очевидно, что предъявить мне нечего, и он на дурачка разводит.
– Может, комиссар, поясните, что вы от меня хотите?
– Вопросы здесь задаю я!
– Ну так я пойду. А вы задавайте сколько влезет любые вопросы.
– Хочешь посидеть в предвариловке?
Открылась дверь и в помещение величественно вплыл мэтр Огюстэн. Двухметроворостый седой толстяк в дорогом костюме и с тростью в руках. Один из самых успешных ныне адвокатов по уголовным делам в Париже.
– Мы, с моим клиентом уходим! – не стал тянуть он.
– Идет следствие! – вскинулся Журден.
– Не смешите меня, комиссар. Улики, доказательства, опознания? В конце концов – постановление? Вам лучше молчать. Пойдем, Кольцов.
– Я не прощаюсь, Кольцов – процедил мне комиссар.
– Я по женщинам, комиссар. Не надейтесь.
Мэтр Огюстен крякнул.
– Ни слова больше. Мы уходим.
– Минутку! Меня выдернули сюда из ванной. Комиссар, распорядитесь, чтобы меня доставили домой. У меня ни сантима с собой.
Журден постоял несколько мгновений, быстро открыл дверь и поманил молодого парня, что стоял прислонившись к стене в коридоре. Указал на меня и приказал:
– Доставить куда скажет на автомобиле.
Выход из Дворца Правосудия не на набережную, а на улицу Арле. Адвокат попросил парня-сопровождающего немного подождать и отвел меня в сторону.
– Я, Айвен, тут переговорил кое с кем. Поэтому и задержался. Журден пытался тебе притянуть к событиям на Трансвааль. Но есть мнение, закрыть дело как бытовой пожар. – он посмотрел мне в глаза. – все кто нужно в курсе, что произошло, и не намерены давать делу ход.
– Я всегда знал, что на юридическом обеспечении нельзя экономить, мсье Огюстен!
– Ах, Айвен! Откуда только у вас такое взрослое понимание приоритетов? Тем более, что я сдеру с вас за полный день!
– Мэтр! Не только за полный день, но и по высшей ставке! И я вечером пришлю вам тридцатипятилетний коньяк. Просто, чтобы вам было приятно.
– О-ля-ля! Вы чудо, а не клиент!
Парнишка полицейский довез меня быстро. В дороге он поглядывал на меня доброжелательно улыбаясь. Возле дома он вышел вместе со мной из машины, и когда я уже повернулся войти во двор произнес:
– Одну минуту, мсье Кольцов, один вопрос. – и я как-то мгновенно понял, что вот это – полицейский. А Журден был так, для галочки.
– Слушаю вас эээ… простите, не расслышал.
– Мэгре. Младший инспектор Жюль Мэгре, к вашим услугам!
Я не смог совладать с лицом. Потому что Мэгре очевидно занервничал. А я с восторгом уставился на легенду совершенно забыв обо всем. Этот пацан – Мэгре!
– Не подскажете мне, мсье, где в пятницу была мадемуазель Вяземская?
А хорош пацан! Одним вопросом поставил меня раком. С другой стороны зря он что ли – Мэгре?
– Знаете инспектор, можно я буду вас называть Жюль? Пойдемте, опрокинем по рюмочке, у меня есть превосходный коньяк? Заодно отвечу на все вопросы.
– Ведите.
Мы прошли на задний двор. По дороге я распорядился, и пока мы мыли руки, стол был накрыт. Уселись в кресла. Он достал трубку-носогрейку и принялся её набивать. Я с умилением на это смотрел. Разлил рюмки.
