После смерти возлюбленного Лорейн Драй с трудом может представить свою будущую жизнь. Как же ей хотелось бы, чтобы Франциско был рядом. Но говорят — бойтесь желаний. Мечты сбываются, но будущее не столь радужно — впереди обреченная на провал война с Серым братством — простыми оборотнями, веками мечтающих о смерти огненных. Верховный альфа убит в бою, и теперь Лорейн должна участвовать в борьбе за его место. Вот только есть ли место любви в мире войны и соперничества? И сможет ли неопытная волчица удержаться от соблазнов?В соавторстве с Иррьяной.
Франциско.
Боль. Только боль. Она обволакивала меня, как мать укачивала в своих жестоких объятиях. Казалось, кроме нее, беспрерывно стучащей в висках, нет ничего. Я постарался разлепить веки, но это стало для меня бесконечной пыткой. Превозмогая боль, я открыл глаза, но не увидел ничего. Непроглядная, как будто обретшая плоть, тьма затянула все вокруг. Я ничего не видел, я ничего не слышал, я ничего не чувствовал. Ничего, кроме этой боли. Она, словно паразит, развивалась, росла и вытягивала из меня последние капли жизненной силы. Сначала я сопротивлялся, но это приносило лишь большие страдания. Тупая, всепоглощающая боль выжимала из меня жизнь. Медленно, и бесконечно долго.
Я не чувствовал хода времени, потому что тут его не было. Я не чувствовал никаких эмоций — им не было места в этом сломленном теле. Я не знал, кто я, как меня зовут, потому что в имени не было никакого смысла. Имя — это всего лишь слово. Ни больше, ни меньше. Боже, о чем это я? Я улыбнулся сквозь боль. Вернее, мне хотелось думать, мне нужно было так думать. Это сводило с ума, но создавало видимость жизни.
Жизнь? Какая же это жизнь? Это даже не существование. Ни в одном языке мира не найдется слова, чтобы описать то, кем я сейчас являюсь. То, чем я сейчас являюсь. Малодушно, с упрямой улыбкой на лице я молил о смерти. Я верил, что еще немного, и боль исчезнет. Что я выдохну, и больше никогда не вдохну. Но за выдохом шел следующий вдох. И боль торжествовала у меня в голове. «За что мне это?», — думал я. Эта фраза как пульс билась в моей голове, но ответа я не мог найти. И никто извне не мог мне его дать. Отчаяние, тьма и тишина стали моими спутницами в бесконечности. «Черт возьми! Что же я такого совершил, чтобы заслужить такие страдания?»
Эта мысль, как светоч, вспыхнула в воспаленном сознании, и я начал вспоминать. Смутные образы проносились перед глазами. Машина. Черт подери, моя машина. Скорость и мелькающие за стеклом силуэты деревьев. А потом удар. «А ведь Чарльз предупреждал меня». Чарльз… огромное количество образов замелькали перед глазами, но я не мог остановиться ни на одном из них. Имя, всплывшее из обрывков больной памяти, не давало покоя. «Чарльз… Чарльз… Чарльз… Кто же ты, Чарльз?» Желание вспомнить внезапно оттеснило боль на второй план. С пугающей остротой я понял, что забыл нечто очень важное. Я знал, что должен вспомнить. Что от этого «нечто» многое зависело. Что-то очень важное. Кто-то очень важный. Водопад мыслей чередовался с волнами боли. «Чарльз…» Это имя стало для меня якорем. Чем больше я его повторял, тем отчетливее становились эмоции. Ярость, злость, ненависть. Мне показалось, что я махнул головой, отметая их. Они были сильны, но я искал чего-то иного. «Чарльз…»
Ощущение предательства, крах всего, что было раньше. «Предатель. Убийца. Мразь.» Боль накрыла меня с головой. «Нет! Это не все! Нельзя отступать! Я должен…должен… защитить…» Отрывки чужих фраз полоснули по сознанию: «…восстановить справедливость… уничтожить… ты и…» Мысли путались. Я и не заметил, как заснул.
Снова вернулась боль, но она уже не имела власти надо мной. Холодный воздух безбожно обжигал спину. Я чувствовал запахи травы, влажной земли. Отстраненно, краешком сознания, я улавливал какое — то движение. «Стоп! Ветер, трава…Неужели я…?» «Пора просыпаться», — промелькнуло в голове. Медленно я раскрыл глаза, и резкий свет заставил меня захлопнуть их вновь.
— Черт! — я постарался не суетиться. Глаза болели от света. Вокруг меня все утопало в зелени. Я сел, не веря в то, что произошло. Этого не может быть. Я же умер… Ну как же тогда я… Это невероятно.
Капелька воды, отрезвляя, упала мне на нос с листа, который свисал почти до самой моей морды. Я поднял голову, и дождевые капли стали падать все чаще и чаще.
— Я жив! — во весь голос крикнул я, но в воздухе послышался лишь ликующий вой. Под соседним кустом кто-то зашевелился, и рванул в глубину леса. Заяц. И тут я почувствовал голод. Я кинулся за зайцем, упиваясь азартом охоты. Я бежал и чувствовал, как мышцы оживают, наполняются кровью. Это было ни с чем несравнимое удовольствие на грани боли. Множество запахов и звуков врывались в мою голову после вечности в тишине. Мне казалось, что я слышу все: как щебечут птицы, как шуршат в траве мыши, как журчит родник неподалеку. Настигнув добычу, я, не задумываясь, вонзил в него клыки. Я снова чувствовал вкус сырого мяса, боль в деснах, аромат теплой крови во рту. Я завизжал от удовольствия, как глупый щенок, получивший свое лакомство. Но одного зайца мне было недостаточно. Я поднял голову и, принюхавшись, уловил в воздухе запах лисы. Охота началась. Я оскалился и заскользил между деревьями.
