— Да никто тебя не отговаривает, чудак-человек, — пожал плечами Борис. — Решил, ну и поезжай. Лично я здесь останусь. До самой смерти.
Он имел в виду, что надолго, а в душе Андрея что-то неприятно шевельнулось. Никто не знает, когда его смерть придет. И отмерять по ней свою жизнь глупо и опасно. Хотел Андрей поделиться этой мыслью с другом, но не решился, а потом и вовсе не до разговоров стало.
Когда он глядел на Эльбрус издали, ему казалось, что склоны Эльбруса совершенно пологи и взобраться туда будет не так уж сложно. Он ведь, как уже отмечалось, был новичком и понятия не имел о резких перепадах температуры, горной болезни, непроглядных туманах и внезапных порывах ветра, способных перевернуть трактор.
В креслице по канатной дороге до станции «Гарбаши» его не повезли, велели топать пешком, приноравливаясь к подъему.
— Мы не ищем легких путей, — сказал Николай. — Вперед и вверх!
Ну, попыхтели и поднялись почти на четыре километра. Приют представлял собой скопище огромных железнодорожных цистерн, в которых, надо полагать, перевозили мазут или какие-то другие нефтепродукты. Огромные бочки эти выкрасили красной краской, в торцах проделали отверстия для окон и дверей, внутри оборудовали спальные места, подвели электричество. Живи — не хочу. Правда, по причине снегопада в каждую бочку набилась уйма народу, и дышать стало нечем. Не диогены тут ночевали, ничего не попишешь.
— Воняет, как в бомжатнике, — пожаловался Андрей шепотом.
— Терпи, — посоветовал Борис. — Завтра будет свежего воздуха хоть отбавляй.
Андрей терпеть не стал, прихватил спальный мешок и незаметно выскользнул из бочки. Снаружи мело, но ему удалось найти сугроб, за которым почти не дуло. Спальник у него был арктический, выдерживал до минус тридцати. Нырнув внутрь, он мечтательно улыбнулся.
Ночь была потрясающая. За снежной пеленой угадывались черные облака, проносящиеся над головой очень быстро и очень низко. Кажется, там мерцали молнии, а может, это вспыхивали и искрились снежинки. Или звезды проглядывали сквозь тучи?
В глазах у Андрея зарябило, он начал проваливаться в сон, когда услышал сквозь ветер, как где-то выкрикивают его имя. Снова и снова. На разные голоса.
Это были Николай и Борис, выведшие на поиски десяток добровольцев. Все вместе они наговорили Андрею много всяких слов, каких он в другой ситуации не стерпел бы. Но понимал: сам виноват. Друзья доходчиво объяснили.
— Здесь даже по большой нужде ночью компанией идут, — сердито сказал Николай, пока трусил и сворачивал спальник. — Места не для прогулок.
— Да куда бы я делся, — вяло оправдывался Андрей.
— Занесло бы снегом и околел от холода.
— В этом-то мешке? Знаешь, на какую температуру он рассчитан? Ему Северный полюс не страшен.
— Вот бы того рекламщика, который эту ахинею придумал, да в мешок и в сугроб головой! — рассвирепел Борис.
— Не замело бы тебя, Андрюха, так ветром бы унесло, — добавил Николай. — И поминай как звали.
— Что я, перекати-поле, что ли?
— Один тут тоже так считал. Так его кувырком по склону два километра катило. Чудом живой остался.
Андрей в такую вероятность не поверил, но спорить не стал — они уже протиснулись в бочку, где, ворча, укладывался растревоженный им народ. Озона в ночлежке не прибавилось, правда, и нос постепенно притерпелся. Посапывая им, Андрей заснул.
Утром подкатил разбитной водила на ратраке и предложил за малую мзду добросить желающих аж на Скалу Пастухова. К нему выстроилась целая очередь. Андрей с надеждой посмотрел на друзей, которые синхронно изобразили пальцами шагающих человечков.
— Пешком, так пешком, — вздохнул он.
Метель не стихала. Вешки едва проглядывали в снежной мути. Слезились глаза, мерзли щеки, но идти было легче, потому что рюкзаки остались внизу. До Приюта Одиннадцати добрались засветло. Правда, высота была уже приличная, так что легкие Андрея работали с присвистом, натужно всасывая разреженный воздух вперемешку со снегом, который постоянно забивался под очки. Ввалившись в домик, он долго хлопал глазами и разевал рот, как рыба, вытащенная из воды.
— Вид у тебя очумелый, — посмеивались друзья.
— Нормальный вид, — бурчал Андрей.
— Домой не захотел?
— Захотел. Но сперва туда!
И Андрей показал пальцем в ту сторону, где, как ему представлялось, находился Эльбрус.
Домик состоял из общей столовой на два стола и нескольких комнатушек с нарами. Свободными оказались все. Одна спальня была заметена снегом, так что за водой далеко ходить не пришлось. Пока закипал чайник, Андрей осмотрел пристанище, нашел блок отсыревших спичек, пустой газовый баллон и пакет с продуктами. К нему прилагалась записка: «Если не вернемся к двадцатому, жрите, не стесняйтесь».
— А сегодня какое? — спросил Борис, взвешивая на ладони замасленную банку каши с тушенкой.
— Двадцать пятое, — определил после некоторого умственного напряжения Андрей.
— Тогда можем жрать.
— Тут месяц не указан, — негромко произнес Николай.
— Какая разница? В любом случае, срок истек.
— В том-то и дело.
Поколебавшись, Борис бережно водворил пакет на полку.
— Не повезло, — сказал он.
