— Погодите, — сказала Мара. — Я, кажется, поняла. Вам Андрей нужен, а не я.
— Тебя про него и спрашивают. Где его искать? Кто он? Номер его есть? А ну, дай сюда трубку.
— Мы номерами не обменивались.
— Сюда давай, сука!
Филарет занялся проверкой списка контактов. Поскольку он был Марой старательно подчищен, то проверка много времени не заняла. Филарет в сердцах был готов сломать телефон, когда Мара поспешила произнести:
— Не надо! Я знаю, как его найти.
— Знаешь, а молчишь, — упрекнул ее Шмон.
— Говори! — прорычал Филарет, дернув ее за нижнюю губу.
Слезы выступили у Мары на глазах.
— Еще раз так сделаешь, сам ищи, — пробормотала она обиженно.
— Что? Что ты сказала, тварь?
Филарет занес руку. Шмон ее придержал.
— Погоди, — сказал он. — Девочка умная, девочка хорошая. Она и так все скажет. Ну! Мы ждем.
— Андрей — картежник, — заговорила Мара, не слишком уверенно двигая поврежденной губой. — Он в карты играл, так? Значит, как-то с остальными связывался. У них его телефон обязательно должен быть.
— А их как найти? — задумчиво осведомился Шмон. — Ты их знаешь?
— Одного — да, — кивнула Мара.
— Вези.
— Не так быстро.
— Что-о? — грозно прорычал Филарет, снова поднимая руку.
— Что слышал. Бей. Хоть убей, а не скажу, пока не отпустите. — Мара старалась говорить как можно быстрее, чтобы опередить возможную зуботычину. — Я вам не нужна. Я все равно ничего не слышала. С тем раненым Андрей разговаривал, а не я.
— Так они перетирали? — оживился Шмон. — Успокойся, Фил. Пусть девушка говорит.
Мара шмыгнула носом:
— Автобус Андрей увидел. Он первый и спустился с трассы. Минут пять там пробыл, а может и больше. Только потом к машине поднялся, и мы поехали вниз. Я все время в стороне стояла. Стала бы я о того типа мараться. Он весь в крови был.
— И за все это время ни разу на номера «ауди» не посмотрела? — усомнился Филарет.
— Смотрела, наверное. — Она пожала плечами. — И что? Вот вы на машины глядите, так разве номера запоминаете?
— Запоминаем, — заверил ее Шмон. — Работа у нас такая.
— А у меня другая, — сказала Мара, трогая себя за губу. — И память плохая.
— Но катал ты знаешь, — подсказал Филарет. — Картежников, в смысле.
— Одного — да. Могу сказать, где он сейчас. Берите его и ищите своего Андрея. Только здесь я молчать буду. Делайте со мной, что хотите.
— Слыхал, Шмон? Нас приглашают. Вот что бы ты хотел с ней сделать?
Филарет возбужденно захохотал.
— Фамилии картежников знаешь? — спросил Шмон.
— Имя одного знаю, — ответила Мара. — Он сейчас в городе. Пьянющий. Все эти дни не просыхал ни разу.
— Где он? — перебил Филарет.
— На улице скажу. Вы меня отпускаете, а я даю наводку. Только так и никак иначе.
Шмон выбрался из машины и стал звонить куда-то, прикрывая трубку ладонью. Вернувшись, он не забрался обратно, а оставил дверь открытой и приглашающе мотнул головой:
— Ладно, вылезай. Но учти, если нажучить нас решила, то мы тебя по-любому найдем. Пробьем по мобильнику и из-под земли достанем.
— Тогда сама поскорее под землю захочешь, — вставил Филарет слегка разочарованно.
В его планы входило повозить смазливую девчонку по городу, как водилу скорой, и по ходу поразвлечься с ней немного. Надежды рухнули. Оставалось пожалеть, что они с корешем не с того начали.
Выбравшись на свободу, Мара не побежала, а с достоинством выпрямилась во весь свой немалый рост и отчеканила:
— Отель «Уайт Стар». Четыреста сорок второй номер. Ясик там. У него запой. Если что, найдете по записям в регистратуре.
— Без тебя не догадались бы, — буркнул Филарет.
— Он не из нашего города, — продолжала Мара. — Приезжий. Себя офигенно крутым считает, пальцы гнет.
— Пальчики-то мы ему пообломаем, — пообещал Шмон. — Теперь садись в машину, поехали в отель. Сама нам своего Ясика покажешь.
— Идея! — оживился Филарет, которому не хотелось выпускать добычу из рук.
— Мы договаривались, — заупрямилась Мара.
— А это?
Шмон показал в окно сумочку, забытую ею в машине. Чертыхнувшись, Мара забралась обратно, очутившись на этот раз с краю. К Ясику ее пропустили, как старую знакомую.
— Напомните ему, пожалуйста, чтобы спустился вниз и расплатился, — попросила женщина за стойкой. — Уже три раза звонили.
— Он сейчас спустится, — пообещал Филарет. — Я с девушкой. Мы за ним приехали. Только вы кого-нибудь с ключом пришлите, а то наш приятель спит, наверное. Очень устал.
— Оно заметно, — сказала женщина, пряча гадливость за вежливой маской. — Я позвоню горничной на этаже.
Ясик встретил их враждебно. Как видно, деньги у него кончились, и он перебивался с темного пива на светлое. Рожа его была настолько распухшая, словно он сдуру сунул ее в пчелиный улей. Руки заметно тряслись. В комнате пахло нечистоплотным животным.
— Ничего не знаю, — заявил он, выслушав Мару. — Забирай своего хахаля и проваливайте.
Филарет с ним не согласился. Через минуту лицо Ясика раздулось еще сильней и украсилось кровавыми усами под носом. Он сделался не просто сговорчивым, а прямо-таки шелковым. Под присмотром Филарета он обзвонил приятелей, порасспрашивал их и выложил на стол клочок бумаги с именем Андрея Разина и его телефонным номером.
