— А вот я так не думаю, — сказал Милонов. — Лично я в подобные совпадения не верю. Хотите, я расскажу, как все было на самом деле? Выйдя из дома приблизительно в шесть двадцать, вы не в сортир направились, гражданин Сафонов. Вы перелезли через два соседских забора, незаметно пробрались к брату во двор, улучили момент, и нанесли удар кирпичом по затылку, пока он укладывал кирпичи в штабель. Потом скрылись тем же путем, вошли в свой дом и сели смотреть с семьей телевизор.
— Чушь собачья, — процедил Сафонов, почти не разжимая губ. — Зачем мне Ваську убивать было? Какой прок?
— А я сейчас объясню, — кивнул Милонов. — Половая связь у вас была, гражданин Сафонов. Не с братом, зато с его законной женой. Василий Сафонов застал вас во время полового акта с супругой, и у вас состоялось выяснение отношений, в ходе которого вы оба грозились убить друг друга. Супругу же свою Василий Сафонов регулярно избивал на протяжении недели. Соседки показывают, что на ней живого места не было. Вот вам и мотив, гражданин Сафонов. Месть и ревность. Кроме того, вы боялись, что ваша собственная жена узнает о причинах вашего конфликта с братом. Решение нашлось легко. Взять кирпич и… — Следователь Милонов показал, как лупит кого-то воображаемым кирпичом по голове. — Уже третий удар стал смертельным, но вы продолжали, вы продолжали… Эмоции переполняли вас.
«Так, — решил Хромов, — пора кончать этот театр».
— У тебя водка есть, лейтенант? — спросил он. — Ну-ка, открывай свои закрома. — Он кивнул на допотопный сейф, крашенный ядовито-зеленой краской. — Не видишь разве? Страдает твой подозреваемый. Брат погиб, а тут еще обвинения несправедливые плюс похмелье. Тяжело человеку. Что мы, звери, что ли?
При слове «несправедливые» губы Сафонова дрогнули. Упоминание похмелья заставило его нервно облизнуться.
«Ну все, поплыл голубчик», — понял полковник Хромов, когда поощряемый Сафонов выцедил из пластмассового стакана водку и задышал. Милонов был удален из кабинета под благовидным предлогом. Хромов занял его место, посмотрел, как подозреваемый давится водкой, налил ему еще и угостил конфетой.
— Мятная, — сказал он. — Люблю, знаешь, чтобы от меня свежее дыхание. И женщины любят. Так что в этом вопросе мы едины. — Он засмеялся, глядя, как сморщившийся Сафонов заедает водку конфетой.
Рот этого человека больше не был прямым и жестким, а прыгал как попало, а глаза бегали по сторонам.
— Помочь тебе хочу, — негромко произнес Хромов и посмотрел на дверь, словно опасаясь, что кто-нибудь неожиданно войдет. — Мужик ты хороший, правильный. Но защиту свою строишь неумно.
— Чего? — нахмурился захмелевший Сафонов.
— Из дома выходил? — спросил Хромов. — Выходил. И где сорок минут провел?
— В сортире.
— Неубедительно. Алиби должно быть такое, чтобы не вызывало сомнений. А у тебя понос какой-то. Вот тебя и тягают, милый мой. И упекут, не сомневайся. У нас ведь здесь полиция, а когда тобой прокуратура займется, там каждое твое слово под сомнение возьмут, каждый шаг проверят и перепроверят. — Хромов посмотрел на бутылку, потом на дверь, потом на своего визави. — Убрать бы надо водку. А то ведь не положено. Или допьешь?
Сафонов выбрал второй вариант. Люди часто ищут забвения на дне бутылки. Особенно с похмелья. Или в беде. Что обычно взаимосвязано. Временное облегчение Сафонов, конечно, получил, но не для того поил его полковник Хромов, чтобы пожалеть и отпустить на все четыре стороны.
Медицинская экспертиза показала, что брат подозреваемого был убит человеком высокого роста, физически сильным и озлобленным, судя по количеству нанесенных ударов. У Хромова не было ни малейших сомнений, что убийца в данный момент сидит перед ним, давясь сивушной отрыжкой. Догадывался он, и куда делось орудие убийства, не обнаруженное на месте преступления. Кирпичей там валялось много, даже окровавленные имелись в наличии, но того самого, которым был забит покойный Василий Сафонов, не было. Следствие рано или поздно должно было вывести брата на чистую воду. Но полковник Хромов предпочитал раньше, а не позже, он любил делать все быстро и оперативно. А еще ему нравилось ощущать свое превосходство над людьми.
— Послушай, Сафонов, — заговорил он, хмурясь. — Лично я тебя понимаю. Как мужик мужика. Ты или живи с женой, или разводись, но руку на нее не поднимай. Не по-мужски это. Я бы тоже не потерпел такого от родного брата. Правда, в отличие от тебя, я бы все обтяпал по-умному. А ты дал маху, братец. И если я тебе не помогу, то никто больше не поможет.
— Я не убивал, — пробормотал Сафонов, дико водя глазами, налившимися кровью. — Спросите бабку Филимоновну, что через забор от нас. Она видела, как я из уборной выходил.
— Да, ее показания запротоколированы, — подтвердил Хромов. — Но мы-то с тобой знаем, когда ты в уборную вошел и зачем.
— Нужду справить, вот зачем. Брюхо подвело.
Сафонов попытался посмотреть на собеседника с вызовом, что получилось достаточно карикатурно, учитывая, что он уже плохо видел дальше собственного носа.
