– Я хоронил их, Джоэл. Собственными руками я зарывал их в землю. Я даже не знал их имен…
– Хватит повторять вздор! Я тоже был там. Через меня проходили все документы.
– Документы? – спросил я. – Значит, ты видел документы…
– Мне жаль тебя. Ты был хорошим офицером. А теперь прочь с дороги, мне нужно в столицу.
– Совсем недавно, – сказал я, – я слышал слова про заговор. Так оно бывает – все все знают, но делают вид, будто ничего не произошло.
Линден покачал головой.
– Тебе нужна помощь, Майкл, – сказал он. – Здесь, сейчас ты предаешь самое ценное, что было у нас во время войны. Нашу веру. Нашу надежду. Но я вернусь. Я и другие. И мы поможем тебе.
Я поднял пистолет.
– Я бы хотел дать тебе шанс, Джоэл, – произнес я, – но не знаю как.
– Ты безумен. Это же просто игрушка. Спущенный курок щелкнул.
Линден прислонился к стене. Из его правого глаза вытекала струя крови.
– Ты не мог сделать это, – прошептал он.
– Мог. Это арбалет.
Я повертел оружие в руках:
– Маленький, но с мощной пружиной. Встроен в пистолетный корпус.
– Ты не мог сделать это, – повторил Линден. – Ты не мог убить эльфа.
Он произнес еще что-то, но его слышали только боги, перед которыми он предстал.
Я встал перед ним на колени и закрыл ему глаза.
– Тысячи эльфов погибли во время Лернейской кампании, – пробормотал я. – И один – два года спустя.
Я поднял глаза.
Только сейчас я понял, что никогда не слышал, как поют птицы Золотого леса.
Раньше их пение было не для меня.
– Мы будем скучать по вам, – сказал шериф Уотертаун.
На его голове красовалась высокая шапка Председателя собрания лендлордов.
– Я тоже, – ответил я.
Он говорил искренне; я лгал.
Люди собрались на площади, чтобы проводить нас. Были здесь и сворки, и коронеты, пришли даже трое гоблинов, в нарядных беретах, с алыми бархатными бабочками.
Мне почему-то казалось – они пришли удостовериться, действительно ли мы покинули их город.
Впрочем, я был несправедлив к ним. Я знал, что оставляю здесь друзей. Как бы мне хотелось вот так же оставить здесь и воспоминания – о том, что не должно было произойти ни с кем, но произошло.
Немного в стороне стоял с опущенными глазами Тафар Дуэрбо. На его правой руке темнела черная повязка.
Теперь, когда трагедия отошла в прошлое и занавес пал, скрывая мертвых от взоров живых, отец, лишившийся двоих сыновей, мог носить траур.
– Вот что, мы тут решили внести кое-какие изменения, – говорит Уотертаун.
Он бросает взгляд на Старейшину сворков и Великого Масконосца.
– Будем приглашать их на наши собрания. Оно, знаете ли, и к лучшему, что они мысли читают. Пусть все знают – мы люди мирные и ни против кого зла не замышляем.
А ведь это и в самом деле его идея…
– Приезжайте к нам в Каменную пустыню. Кстати… Уотертаун немного понижает голос.
– Почему они называют ее равниной Драконов? Никак не могу понять.
Отец Игнасио смотрит на меня мудрым, понимающим взглядом священника. Он хочет напомнить, что скоро в ратушу привезут драгоценные камни, а мой параплан уже готов.
Франсуаз трогает меня за рукав.
Наконец-то я слышу пение птиц.
– Кто – лучшие друзья девушки? – спросила демонесса Франсуаз.
Вопрос заслуживал обдумывания.
Я стоял на одном колене, и обитая золотом дверь топорщила передо мной вензеля украшений. Дверь была не очень высокой – примерно в половину человеческого роста. А средних размеров дворф с легкостью мог бы войти в нее, даже не потеряв шляпы.
Для того чтобы добраться до двери, мне понадобилось отодвинуть в сторону две расписные вазы династии Лунь. Одна из них изображала зеленого дракона, погруженного во вспененные волны океана. Другую украшал орнамент.
– Ставить рядом две вазы, – пробормотал я, – одну идеографическую, другую орнаментальную – значит оскорбить искусство.
– Чего? – переспросила девушка. Я терпеливо пояснил:
– Вот здесь, Френки, погляди – картинка. Тут – полосочки. Так тебе понятнее?
– Я не дура, – отрезала Франсуаз, хотя мгновение назад выглядела именно ею.
Отодвинуть две вазы от дверцы сейфа было сложно. Я не люблю, когда прекрасные произведения старины приходится таскать по полу, словно это мебель.
– Майкл, что ты там возишься, – нетерпеливо окликнула меня Франсуаз, – с этими горшками.
– Это не горшки, – с достоинством отвечал я.
Я не стал говорить дальше, ибо не хотел отвлекаться. Мне становилось страшно при одной мысли о том, что я могу повредить лаковое покрытие.
– Дай лучше мне, – потребовала девушка.
– Чтобы ты расколотила эти, как ты называешь, горшки своим мечом? – спросил я. – Нет, Френки. Лучше отойди-ка подальше.
– Но здесь достаточно места.
– Для обычного человека и горшка – да. Для тебя и орнаментальной вазы династии Лунь – не будет достаточно и взлетно-посадочной полосы.
Я убедился, что вазы находятся в такой безопасности, насколько это вообще возможно рядом с Франсуаз. Опустив руку во внутренний карман камзола, я вынул связку ключей, а из другого отделения достал светящийся кристалл.
Франсуаз дышала так громко, словно играла в паровозик.
