Итачи шевельнулся, перехватил Наруто поудобнее, ощущал всем телом его неслышные всхлипы и смотрел в лицо. Мокрое от дождя лицо. И не видел дорожек от слёз, потому что все они умело маскировались небесной стихией.
В мир наконец-то возвращалась тишина. Убийственная и гнетущая. Больше никто не кричал, больше никто не пытался убить Итачи. И больше никто не прикрывал его спину в надежде ухватиться за тот счастливый момент.
- Минато-сан, - Итачи почувствовал, как у него тоже всё сжимается внутри.
Наруто остался возле серого камня со знаком Скрытого Листа. Не получалось забыть подробности того дня. Иногда джинчуррики осознаёт, что происходит, а если ещё и видит, ожидает этого и ничего не может изменить, он, так же как и все остальные люди, чувствует себя несчастным. Ощущает никчемность своей жизни, ради которой была принесена лишняя жертва.
Он опустился на корточки.
- Папа… ну зачем… - шепнул он в могильный камень и не услышал никакого ответа. Дождь успокоился только сегодня утром. Наруто больше не мог выдавить из себя ни одной слезы. И когда его положили под приборы в госпитале, латая раны и почти истлевшую в огне биджу кожу. И когда его прогнали через ряд тестов под внимательным надзором Кушины, Орочимару, Цунаде и остальных. И когда его просто отпустили домой. Он не чувствовал ненависти ни к кому из них. Его признали не опасным.
Не опасным…
Наруто думал, справится с лисом и при нарушенной печати, но услышал объяснения Орочимару, когда, оставшись в палате госпиталя вечером, почувствовал одиночество и мечтал, чтобы хоть кто-нибудь заглянул к нему. Заглянул Орочимару. Теперь он не выглядел монстром, жаждущим власти. Он сидел на краешке кровати и через одеяло поглаживал загипсованную ногу Наруто. И рассказывал, рассказывал, рассказывал… Сначала о свойствах печати, почему Наруто не смог бы контролировать лиса на все сто процентов, потом об отце. Ночь воспоминаний, начиная с университетского курса Намекадзе Минато. Орочимару сам учил его, наблюдал за развитием своего ученика и тайно гордился им.
Наруто поднял на Орочимару глаза и рассматривал его лицо.
- Если хочешь, я буду учить и тебя, - совсем тихо произнёс Орочимару.
- Нет, - Наруто покачал головой. – Я должен научиться управлять своим демоном. А этому меня может научить только мама.
Орочимару не стал спорить. Он одобрял решение Узумаки Наруто, как бы ему ни хотелось завоевать его биджу.
А хотелось ли?
Наруто не был уверен, что Орочимару делал всё это ради власти. Орочимару – такой же герой, прячущий лицо за масками, как и все они, шиноби-защитники. Больше половины из них остались безликими.
- Прости, папа, - повторил Наруто снова, не замечал промокшей насквозь ноги, не видел лужи перед собой. Водил по камню кончиками пальцев, оставляя влажные дорожки, и вспоминал тот день. Итачи должен был помешать Минато, а он с ним скоординировался. Наруто рвался из последних сил, почти задыхался и срывал горло от крика, но оставался неуслышанным. А в последний момент Итачи обнял его и оставался рядом до конца. Точно как в первый раз сквозь тело Наруто прошёл шинигами, точно так же оставил после себя печать, точно так же неистовствовал за прутьями надёжной клетки лис.
И открытая площадь без единого домика. И папа, лежащий в луже, с полуоткрытыми глазами, заливаемыми дождём. И шиноби вокруг, склонившие головы в последней дани уважения к товарищу, принёсшему себя в жертву. Ему присвоили титул Хокаге посмертно. Папа так и не успел насладиться им.
- Так и знал, - Итачи подошёл совсем незаметно, поднял над головой Наруто чёрный зонтик.
- А тебе на службу не надо? – Наруто попытался выдавить улыбку.
- Если скорбишь, не прячься, - совсем тихо вымолвил Итачи и не прикоснулся, не хотел перед могилами.
- Я не прячусь.
- Тогда почему ты здесь?
- Где ещё можно скорбеть? – ответил Наруто.
Кладбище – лучшее место для искреннего горя. Наруто стойко его переживал. Наверно, Итачи было так же тяжело. У него на лице было написано за всеми его слоями масок. Только одна маска Итачи была способна скрыть от Наруто его истинные чувства – маска АНБУ. Самая равнодушная и мёртвая из всех масок. Итачи редко показывал её Наруто, словно стеснялся. Она словно служила напоминанием, что теперь не получится так просто любить.
- Когда тебе на миссию? – спросил Наруто.
- Пока не знаю, - наверно, Итачи тоже вспомнил о маске, оставшейся в его комнате дома. – Но это будет длительная миссия. Я приступаю к обычной стажировке для всех шиноби.
- Неправда. Для тебя она будет не обычная, - возразил Наруто. – Ты проявил себя в бою. И они не могут поставить тебя в ряд с другими новичками. Они же совсем-совсем ничего толком не знают.
Итачи не ответил. Соглашался.
- А ты скоро вернёшься? – очередной вопрос, прозвучавший в камень.
- Неделя, - ответил Итачи, - наверное.
- И снова придёшь ко мне? То есть, я хотел сказать, ты же не передумал… блин… если ты захочешь забыть, я пойму, Итачи. Правда, пойму.
«И снова завоюю тебя…»
