Марина Снежная
Между эльфом и дроу
Аннотация
Арина не понимает – чем же так привлекает мужиков. Вроде и повода не дает, и одевается скромно, и бегает от них, как от огня. И все равно от ухажеров отбоя нет. Когда же к ней решил посвататься хозяин свинофермы, она поняла, что нужно бежать. После отказа житья не даст ни ей, ни бабуле. А согласится – да как же без любви?!
И Арина едет в Москву, надеясь хоть там затеряться и не привлекать к себе внимания. Но не тут-то было… Коварный фотограф заманивает ее в свою студию. А потом… Съемка в шикарных нарядах, ошалевший от ее красоты мужик, кожаный диван, борьба…
Очнулась Арина, а вокруг разноцветные деревья, странные звери и существа. Другой мир? Леший его разберет. Но хуже всего – и здесь ее преследуют мужики! Блондинистый красавчик-эльф и сексуальный дроу. Ну не напасть ли? А тайна ее рождения и вовсе переворачивает все с ног на голову. Какой выбор в итоге сделает Арина и как выпутается из этой передряги?
Глава 1
Поезд плавно раскачивался, напоминая палубу волшебного корабля. Монотонное постукивание колес убаюкивало и трансформировалось в моем извращенном мозгу в говор странных и необычных существ. Я снова видела во сне удивительную страну с деревьями разного цвета: от фиолетового до розового, зверей самых неожиданных видов, существ, похожих на людей, но все же ими не являющихся. Всякий раз, когда сон уже оставлял меня, пыталась ухватить его за невидимый хвостик. И постоянно терпела поражение. Знала, что уже через несколько минут забуду обо всем, кроме смутных образов. И почему-то это неизменно мучило меня и оставляло тягостное впечатление.
Зычный храп соседа по плацкартному купе сделал процесс пробуждения еще быстрее, чем обычно. С тягостным стоном я еще какое-то время барахталась на поверхности волшебного сна, а потом с грохотом вернулась в привычный мир. Открыв глаза, с тоской посмотрела наверх, на совдеповских времен сооружение, где пошатывалась поклажа пассажиров. Того и гляди громадная корзинка бабульки, лежащей на нижней полке, грозила обрушиться вниз, зацепив по дороге и меня.
Вспомнила сморщенное улыбающееся личико старушки, угощавшей нас вчера пирожками.
«К внучку еду вот. Проведать. Он у меня на «ахтера» учится», – говорила она с такой гордостью, словно любимый внучок уже положил на обе лопатки весь киношный мир. И тут же, внимательно оглядев меня, добавила: «Вот тебе бы тоже, внучка, на «ахтерский». Хорошая девка, видная». Соседи по купе: два мужика лет далеко уже за сорок, одобрительно закивали, бросая сальные взгляды в мою сторону. А я постаралась сцепить зубы и ничего не замечать.
Надоели хуже горькой редьки эти мужики! Вот была бы моя воля: никого из них не оставила на свете. Просто взяла бы и испарила, как воду на раскаленных углях. Житья от них нет, сколько себя помню. Уже что только ни делала, чтобы отвадить, дык бесполезно! Как будто медом меня щедро кто-то вымазал, а эти противные липучие мухи так и роятся вокруг.
Так что разговор я постаралась закруглить и поскорей полезла вчера на свою верхнюю полку. И то один из соседей кинулся якобы помогать мне взобраться на этот насест и за ягодицы облапал. Сволочь! Только присутствие бабки удержало от того, чтобы его по физиономии умильной не съездить. Благо, это я умела.
Сообразив еще с двенадцати лет, что без этого не обойтись, сама записалась на курсы самообороны. И не зря. Не проходило и нескольких дней, чтобы кто-то из распаленных самцов не попытался проявить ко мне внимание. Одноклассники, соседи, да любой другой мужик, идущий по улице, считал своим долгом подкатить ко мне.
Разговор у меня с ними был короткий. Врезать, чтобы неповадно было, и пока не очухались, ломануться бежать. Те, кто понятливей, больше не доставали. Только издали вздыхали и глаза закатывали. Но картина за окном нашего с бабушкой скромного деревенского домика оставалась неизменной. Мимо то и дело прохаживались мужики. Будто невзначай.
Не знаю, на что они надеялись. Что я, как неприступная крепость, рано или поздно сдамся после долгой осады? Глупо!
Не знаю, от кого мне досталась такая внешность.
Я придвинула сумку, которую вчера пристроила рядом с подушкой во избежание соблазна для нечистых на руку пассажиров. Достала оттуда потертую от времени и пожелтевшую фотографию матери. Самую любимую среди вороха других, которые бабушка бережно хранила. Посмотрела на грубоватое лицо с широкими скулами и пронзительным взглядом карих глаз.
Никакого сходства со мной. Всякий раз, когда я спрашивала об этом у бабушки, она уклончиво говорила, что сходство есть. Просто оно отдаленное. И что вообще я, видать, больше на отца похожа. Вопрос же: «Интересно, а кто отец мой был?» – неизменно оставался без ответа. Но если я и правда на него похожа, то уж как увижу, точно мимо не пройду.
Выудив из сумки зеркальце, я задумчиво посмотрела на свое растрепанное отражение.
