Вот, к примеру, – призывают в Советскую армию парня из горного села. Отправляют его в строительный батальон, в окрестности озера Байкал. Тёплые казармы, непривычная и невкусная, но обильная еда, в общем, жить можно, да вот неувязка – солдат по-русски не «бум-бум». Командует старшина – «принести лопату», показывая знаками, для чего лопата служит, и вроде всё понятно, и головой новобранец кивает, а сам умудряется не начальству инструмент шанцевый доставить, а самому плац перекопать, да и землю вёдрами за территорию части вынести.
Видит командир художества сии, ну и старшине «впаивает». А старшина, понятно, новобранцу: «Дурак ты, … твою мать», ну и нарядов несколько в придачу, сортиры солдатские чистить.
Однако усваивает потихоньку новобранец, чего нужно бывает начальству, слова русские запоминает. Вот и притаскивает с радостью лопату, когда снова её требуют. «Молодец, – хвалит старшина, – спасибо, солдат!»
По прошествии полугода пишет сын письмо матери в горное село на родном языке. Так, мол, и так, мама, служу нормально, хоть здесь и мороз, но одежда тёплая, да и кормят хорошо, три раза в день. Начальство доброе, только один, старшина называется, строгий, а так ничего. За полгода службы я получил 167 «… твою мать» и 43 «спасибо».
Отвечает сыну мама, ну и дела, а правда ведь, что эта Красная армия наша воистину народная, ведь когда твой дядя Артём служил у меньшевиков, так их кормили один раз в неделю, а сапог выдавали одну пару на двоих солдат, да и эти потом назад забирали.
В общем, сынок, ты там присмотрен благодаря родному нашему Советскому правительству, а здесь, в горах, совсем нас колхоз задушил, ты ведь знаешь. Поэтому, прислал бы ты своей любимой маме тех, которых у тебя 167, ну тех, что тебе дали в награду, а оставшихся 43-х штук, тебе хватит, я думаю, если их разумно расходовать.
К чему это я анекдот вспомнил? Поясню чуть позже.
В школьных программах в советские времена значился предмет – «военное дело». Предназначен он был мальчикам. Девочки же в это время изучали что-то типа домоводства отдельно в другом помещении.
В моей школе преподавателем или, как мы его называли, военруком был пожилой, но неплохо сохранившийся отставной майор. Небольшого роста, щуплого телосложения, с тихим, совершенно не «командирским» голосом, он скорее походил на учителя истории, литературы или географии, но никак не на бывшего военного, специалиста по грозному «военному делу». Да и характером он обладал мирным, был мягким и сговорчивым.
Мы, школьники, относились к нему с нежностью и теплотой и, как могли, опекали. Был он для нас кем-то вроде «сына полка», только наоборот. Уроков военного дела мы, как правило, ждали с нетерпением, ибо…
Были у нашего учителя два секрета Полишинеля, известных всей школе.
Во-первых, майор любил «тайно» прикладываться к стаканчику. Перед уроком, как правило. Нормой была одна стограммовая ёмкость, к которой полагался кусочек лаваша и блюдечко с квашеной капустой «по-гурийски».
Почему слово – «тайно» – в кавычках? Да потому, что военрук принимал горячительное в будочке мелкой розницы, стоящей в тридцати метрах от входа в школу, где дядя Ражден, продавец, похожий, как две капли воды, на товарища Сталина, носивший такую же рубашку цвета хаки с нагрудными карманами, как и Отец народов, приторговывал домашней чачей и щедро делился со всей округой информацией о своих клиентах.
Все знали о «тайной» привычке военрука, но школьное начальство закрывало глаза. И действительно, не могли же отразиться на профессиональной деятельности отставного майора какие-то жалкие сто граммов чачи.
Во-вторых, военрук был, очевидно, человеком… как бы это сказать, «озабоченным», ну, по женской части. Ибо каждый, обычно сдвоенный урок военного дела, превращался в увлекательное и, как правило, смешное, но весьма познавательное путешествие с майором в военные годы. Почему смешное? Потому что преподаватель плохо владел русским языком, говорил с чудовищными ошибками и сильным акцентом, порой забавно выстраивая свою речь, коверкая слова так, что нам, школьникам, приходилось с трудом скрывать смех.
Но главное то, что военные истории майора обязательно включали в себя сюжеты, наставления и даже инструкции по поведению в ситуациях, когда речь шла о физиологии, конкретно в плоскости отношений между мужчиной и женщиной.
Вот, к примеру, образчик такой инструкции (с попыткой сохранения стиля и лексики оригинала):
– Прежде чем вступить с женщином в палевой снашения, необходимо пайти на аптека и купить имеющийся там предохранител, – с серьёзным видом напутствовал военрук нас, учеников старших классов, уже прекрасно знающих, хотя бы в теории, многое из того, о чём он вёл речь. Но, конечно, мы слушали майора с якобы преувеличенным вниманием, делая вид, что он открывает нам глаза на то, с чем нам ещё только-только придётся столкнуться. Когда-нибудь.
А анекдот о нерадивом новобранце из горного села, 167-ми «…твою мать» и 43-х «спасибо, солдат», я вспомнил вот к чему.
